Svitlo.Talks

Восьмидесятилетняя старушка с синими волосами сидела у нотариуса и болтала ногами.
— По какому вопросу вы к нам?
— Дык, завещание писать.
— Хорошо.
— Записывайте, — бабушка устроилась поудобнее на стуле и начала диктовать.
— После смерти прошу передать мой мозг на изучение в НИИ. Если НИИ не захочет брать, пусть скажут, что от Клавдии Петровны. Всех своих котов, которые будут у меня на момент смерти раздать моим друзьям. Если таковых не останется (друзей, а не котов) тогда коты переходят в собственность моего сына. Все книги, если они будут никому не нужны, отдать в библиотеку. Но я настоятельно рекомендую хотя бы пролистать их. Года три назад я забыла — в какую из них положила деньги. Завещаю своему сыну развеять мой прах на холме в Новой Зеландии…
Нотариус поперхнулся.
— Простите, где?
— В Новой Зеландии, в Новой Зеландии…
— Но это так далеко! К чему такие сложности?
— Сложности — это работа пять через два и час обеда. Он никуда не выезжает из-за нее. Весь в делах. Сама такой же была. Теперь жалею. У него еще всё впереди. А в путешествиях жизнь ярче становится. Человека меняет. Он уже не вернется тем, кем был. Пусть преодолеет пол земли. Посмотрю я, как он обратно в свой офис сядет! Его туда ни за что не затащить будет. Вот только помочь ему надо, показать, что другая жизнь есть. Чем я и займусь после смерти…
Да и я не хочу в земле гнить. Всяко лучше в Зеландию слетать…
— Хм… — нотариус поджал губы.
— Далее, — продолжала старушка, — хочу, чтобы кошку мою любимую Маруську со мной сожгли, ну это, как в древности было… Шучу! Шучу! Просто у Вас вид странный, вот и решила Вас немного…
— Испугать?
— Встряхнуть, — старушка улыбнулась.
— Получилось. Хорошо, а имущество? Движимое? Недвижимое?
— Ах, ну квартиру и мотоцикл сыну. Правда у меня еще мотоцикла нет. Но я уже на курсы записалась и скоро куплю, так что запишите и его… А вот самокат мой завещаю Степану Никифоровичу, коль жив еще будет. Он давно на него заглядывается. Мы когда с ним катались, он свой сломал, в дерево влетел…
После того, как старушка ушла, нотариус объявил перерыв. Посетительница с синими волосами не выходила из головы. Он еще раз перечитал завещание, потер глаза, чтобы убедиться, что все это было взаправду, посмотрел на большую стопку бумаг, а потом взял телефон.
— Маш, привет, хотел спросить, не хочешь ли ты куда-нибудь съездить? Знаешь, я всегда мечтал побывать в Африке…

Наталья Обухова

Как часто мы говорим эти фразы не только детям, но и близким взрослым? Давайте попробуем хотя бы несколько дней замянять фразы и увидим разницу!

Лето – время песка у моря, в песочнице... и дома! Согласны?

Порой детям сложно принять финансовые трудности родителей, даже если они временны. Сохраните и посмотрите важное видео вместе с ребенком 👇

- Мама! Мама! Смотри! Что это такое у меня за спиной шуршит? – прибежала малышка. Глаза ее были огромными, полные удивления и восхищения одновременно.

- А, это крылья, - устало отозвалась мама.

- Правда? – Обрадовалась девочка. - Я смогу летать?

- Может быть. Надо сначала вырасти.

***
- Мама! Я хочу учиться в художественной школе! – малышка порхала и кружилась возле матери.

- Хорошо, – ответила мама, доставая две небольших цепи, - давай сначала ты закончишь начальную школу, а там посмотрим. Дай мне сюда свои ножки, – и она пристегнула по одной толстой цепи на каждую лодыжку.

- Ой, но с ними так тяжело летать, - немного огорчилась девочка.

- Ничего. Иди, погуляй на улице.

- Мама! А можно я пойду на кружок танцев? У нас в школе сегодня повесили объявление.

- Хорошо, - мама достала две небольшие гири, - только давай я сначала на новую работу устроюсь, чтобы тебе оплачивать все твои «хотелки». Ты пока учи то, что пригодится в жизни. Математику, например. А по поводу твоих танцев и рисования можно и потом подумать. Давай сюда ножки, - и она пристегнула к каждой цепи по гире.

- Мама, но я же так вообще не взлечу! И математика мне не нравится, – расстроилась девочка.

- Ничего страшного. У вас разве много кто в школе летает?

- Нет, - тихо ответила малышка, - я видела только двух мальчиков и три девочки. У них нет ни цепей, ни гирь, как у всех. Только у одной девочки веревочки на ногах.

- Наверное, родители их неправильно воспитывают, - заявила мама. - Так и будут всю жизнь летать.

- Мам, но я тоже хочу летать, - робко сказала девочка.

- Иди сюда, - мама достала еще два грузика, - давай сюда ноги.

- Что это?

- Это - «Груз ответственности», который ты должна на себя брать, - объяснила мама, пристегивая утяжелитель к одной ноге, - а это, - она начала возиться с другой ногой дочери, – «Груз общественного мнения». Очень нужная вещь. Без него ты будешь слишком выделяться.

- Мам, - тихо спросила девочка, опустив голову, - а если я не хочу?

- Что не хочешь?

- Не хочу это носить, Это мешает мне. Очень мешает.

- Нельзя. Так надо. Так все делают.

- А если не делать как все?

- А если не делать как все, то так и будешь летать всю жизнь, все будут на тебя смотреть и пальцем показывать.

- Почему?

- Потому что есть вот это, - и мама тыкнула пальцем в два тяжелых груза, закрепленных на лодыжках у девочки. – Я же свои не снимаю, - она слегка топнула ногой, и цепи на ее ногах глухо звякнули. - И ты будешь носить. Разговор окончен.

***
- Мама! Мама! Смотри, что у меня там на спине? - малышка радостно припорхала к маме.

- О! Это твои крылья, дорогая, – улыбнулась мама.

- Здорово! Это значит - я буду летать?

Мама не ответила.

- А где же тогда твои? – спросила дочка, заглядывая за спину матери. Крыльев там не было. Только из-под домашней футболки виднелись два небольших бугорка. Девочка неосознанно хотела дотронуться рукой, проверить, действительно ли там нет крыльев, но мама мягко одернула ее.

Женщина пристально посмотрела на свою дочь. Как же похоже эта история. Она грустно опустила глаза.

- Ой, мам, а что за тяжелые штуки у тебя на ногах? – малышка, тоже посмотрела низ, проследив за взглядом матери. – У меня тоже такие будут? – Немного испуганно спросила она, и посмотрела на маму своими большими карими глазами, такого мягкого чайного оттенка, по-детски чистыми, яркими и еще полными надежд.

У мамы что-то кольнуло в груди. Когда-то и у нее были такие же.

Женщина молча встала и подошла к большому старинному комоду, открыла верхний ящик и достала оттуда две увесистых цепи. В ящике еще лежали гири и два самых важных груза – все, что осталось от ее матери. Теперь это должно перейти к ее малышке.

- Мама, это мне? – догадалась девочка, и в ее глазах промелькнул ужас.

Женщина крепко сжала цепи в руках. Она должна передать их дочери, как это сделала для нее ее мать, а для ее матери ее бабушка. Это передавалось из поколения в поколение.

Обязанность - неизвестно откуда появившаяся, и непонятно почему так крепко закрепившаяся. Цепи реальности. Так их называли у них в семье, как она узнала позже. И сейчас на ней лежит ответственность. Она должна продолжить это дело. Она протянула руку к девочке.

- Давай ты сначала… - Мама запнулась, в горле застрял ком. Это не ее слова. Она не хочет их произносить. Ей это говорила ее мать. Говорила просто потому, что так надо. Но кому надо? И сейчас она должна сказать это своей дочери. Зачем?

- Что сначала? – нетерпеливо спросила малышка.

- Давай ты сначала просто полетаешь.

- Правда? – Обрадовалась девочка.

- Да, - улыбнулась мама, - а когда захочешь рисовать или танцевать, я тебе обязательно помогу.

- Спасибо, мамочка! – Бросилась девочка на шею матери. – Ты самая лучшая! – И улетела играть на улицу.

Женщина посмотрела вслед малышке. На душе почему-то стало так светло, а по телу растеклась невероятная легкость. Странно. Она, наверное, уже и не вспомнит, когда испытывала что-то подобное. Спина резко и сильно зачесалась, а потом послышался такой знакомый шорох.

Женщина посмотрела на свои ноги. Она парила в воздухе...Она парила в воздухе, а на полу мертвым грузом остались лежать ее цепи…"

Автор: Лиа Сатова

Мама и Папа, мне очень важно чувствовать:

- Мне важно знать, что я «принадлежу» - родителям, семье. Мне очень важно слышать - «мы»
- если я очень долго ждал встречи, если долго ожидал подарка, если с слишком большим нетерпением готовился к празднику - когда наступает «тот самый момент» - я могу оцепенеть, показаться бесчувственным. Это не значит, что я не ценю, то, что вы мне даёте. Так мой мозг защищает меня от разочарования и перегрузок. Дайте мне немного времени.
- Мне важно понять, что такое «Мое» - и что к нему относится. И я буду защищать Мое - если вы мне позволите. Не просите меня делиться,прежде, чем я не насладился тем, что «мое». И я научусь уважать «мое» - и своё и ваше.
- Если я здоров, если мне безопасно, если я не перегружен разными стимулами, я буду хотеть узнавать новое.
- Мне всегда важно знать, что наши отношения важнее, чем буквы и цифры, чем разбитые чашки и испачканная одежда.
- когда вы меня в любом возрасте с кем-то сравниваете, мне кажется, что я для вас недостаточно хорош. Я не становлюсь лучше, я все больше перестаю любить себя.
- для того, чтобы чувствовать вашу Любовь и близость - если я этого не ощущаю, или вас нет рядом, я готов «стать вами» - вырастить внутри себя ваши привычки, ваши болезни, вашу судьбу. Только, когда я ощущаю вашу Любовь и близость «просто так» - я выращиваю внутри ваш образ, как опору, но не соединяясь с ним, опираюсь на вас, выращивая свою Индивидуальность.
- Мне важно слышать, что иногда плохие события происходят с очень хорошими детьми и людьми
- я всегда учусь у вас, когда вы видите, и когда не видите. Я не могу научиться тому, чего у вас нет. И мне непонятно, когда вы злитесь на меня, видя во мне свои же качества.
- мне важно чувствовать, что у вас для меня всегда найдётся больше, чем я даже могу попросить - любви, терпения, заботы. Что вы мои страхи, истерики, эмоции сможете растворить в своей огромной любви.
- я точно перенесу и вашу неидеальность, и то, что вы можете на меня сорваться, и то, что иногда можете наказать, я точно перенесу ваши ошибки. Мне важнее то состояние, в котором вы рядом со мной бОльшее время. 30% вашей невменяемости я точно выдержу.
- я люблю вас. И мне важно знать о вашей любви, она для меня не всегда очевидна. Пока я мал - я люблю себя «вашей любовью». И из неё вырастает моя любовь к себе.

Светлана Ройз

Когда мы учим своих детей — маленьких, очень незащищенных ни от мира, ни от нас, таких взрослых и всесильных — мы очень часто их ругаем. Слишком часто.

За минувший месяц в нашей семье произошли две истории, прямо касающиеся вопроса, ругать или хвалить. Они настолько четко показали механизм, что не понять его было просто невозможно.

В общеобразовательной школе мои девочки-близнецы учатся так себе. Во-первых, потому что дома мы относимся к ней спустя рукава и всячески прививаем пренебрежение к оценкам, во-вторых, потому что дети часто болеют и школу пропускают, в-третьих, потому что как-то так сложилось.

Школа занимает в нашей жизни ровно то место, которое, по нашему мнению, и должна, — далеко не главное. Так бы все и было, но месяц назад учительница сказала Лиде и Маше, что хочет выставить их на школьную олимпиаду. Что тут началось! Детей как подменили! Тетрадки стали аккуратными, задания в дневнике написано разборчиво, а тяга к знаниям какая образовалась! Первые ученицы класса стали! Серьезно! Мы и сами сначала не поверили, но когда позвонила классная и стала наших детей нахваливать, мы вникли — действительно, сплошные пятерки. Как тут не хвалить! На Олимпиаду их так и не выдвинули, но привычка учиться хорошо у них уже сформировалась. И теперь и без Олимпиады они учатся прекрасно. Во всяком случае, намного лучше, чем до того, как их начали хвалить.

В музыкальной школе мои девочки всегда были первыми ученицами. Но вдруг учительница по сольфеджио стала их ругать. Чем-то они ей активно не понравились, и она стала придираться ко всему: и ноты они не так пишут, и поют не эдак, и диктанты не пишут, и с двухголосием беда. Все это, конечно же, не наедине, а при всём классе. И не один раз.

Когда я спросила, в чем дело, учительница ответила, что девочки, конечно, хорошие, и данные у них отличные, но они должны ей доказать, что достойны этой школы.

И претензии, мол, должны их мотивировать учиться лучше. У нее же не на пустом месте претензии. Они же действительно не все идеально делают.

Это была правда. Они делали не все идеально. Я бы даже сказала так: они, ученицы второго класса, все делали неидеально. И я считала, что это вообще-то нормально. Они же учатся. А если их не ругать, а хвалить, результаты будут намного лучше. Но тут мы с учительницей не совпали. И она продолжала их ругать. И закончилось все тем, что дети мои уперлись намертво: «Не пойдем больше на сольфеджио!» — истерили они. Я сопротивлялась, убеждала, подкупала и умоляла, но когда Маша сказала, что учительница снилась ей ночью, и стала каждые полчаса бегать в туалет, я поняла — да, мы туда больше не пойдем. Несмотря на прекрасные данные. Потому что когда детей регулярно ругают – это не работает. Вообще. И почему педагоги этого не понимают — одна из самых больших для меня загадок.

Хотя нет, я знаю отгадку.

Хвалить — трудно. Намного проще — ругать. Ругая, ты снимаешь с себя всякую ответственность и причастность к тому, что происходит в учебе у ребенка. Когда ругаешь, отделяешь себя, умного, от него, вечно виноватого: «Я же все уже несколько раз объяснила!» (если ты учитель), или «Опять двойку получил! Идиот! Вчера же два часа сидели учили!» (если ты родитель).

Ты, взрослый, получаешься весь белый и пушистый, и очень правильный, а ребенок выходит идиотом, неспособным показать нужный результат.

А он не идиот. Он отвлекся. Или боялся люминесцентной лампы, которая стала мигать и весь урок внезапно начинала потрескивать. Или боялся, что родители опять оценками не будут довольны.

Но ведь любой ребенок способен учиться. Только для этого надо его хвалить. Потому что дети — они тоже люди. И они тоже, как и мы, взрослые, ищут одобрения и поддержки. Они хотят, чтобы ими восхищались. Чтобы их победам радовались. Они готовы горы свернуть ради этого. А не ради оценок.

Надо хвалить за единственную правильно написанную букву «у» во всей строчки прописей.

Обвести ее синеньким и похвалить еще раз. А потом и бабушке показать — при ребенке — смотри, мол, какая молодец, как здорово написала букву «у».

Хвалить за то, что сама вспомнила, что завтра надо взять клей и ножницы в школу.

И за то, что развесила школьную форму.

А еще — за то, что поделилась завтраком с одноклассником, который этот завтрак забыл.

И за то, что на физкультуре не плакала, как в прошлый раз, а бегала вместе со всеми.

Когда кажется, что не за что хвалить, надо выдумывать поводы и все равно поддерживать, ободрять, приподнимать над бездной неверия в себя. Создавать своего рода подушку безопасности для внутреннего самоощущения ребенка — подушку безопасности из одобрения, веры и похвал, которая убережет его от нападок такой вот — как нам встретилась по сольфеджио — учительницы.

У моих детей была маленькая подушка безопасности. И она их не уберегла. Мы очень расстроились, но выводы сделали. Убрали эту учительницу из нашей жизни, начали все время и за все хвалить детей. Посмотрим, как они выдержат столкновение с негативом в следующий раз. Я, взрослая, 37-летняя, до сих пор выдерживаю негатив плохо.

Катерина Антонова

Я бы хотела, мама, чтобы ты села рядом и сказала:

— Ну хорошо, ты уже выбрала коляску, купила первую погремушку и собрала сумку в роддом, а теперь давай представим, как это будет.

— Я все-таки хочу тебе объяснить, — скажешь ты через пару минут. — Как тяжело бывает с ребенком уже после того, как он родится.

— Ты не спала. Я качала тебя бесконечно, ты засыпала у меня на руках на двадцать минут и просыпалась снова. Я пыталась тебя оставить на кровати, чтобы просто пойти умыться, но ты плакала, и я шла умываться с тобой. Я не успевала поесть. Я просыпалась и не понимала, где нахожусь. Однажды, когда я ходила с тобой из одного конца комнаты в другой, у меня потемнело в глазах, и я чуть не упала в обморок.

— Я хочу, чтобы ты кое-что запомнила. Когда ты почувствуешь отчаяние, когда ты хотя бы на короткий миг решишь, что больше не можешь, пожалуйста, не терпи. Позови меня. Позови любого. Просто прокричи нам всем в трубку: «Я больше не могу!»

Вы все подумаете, что я плохая мать.

— Мы просто узнаем, что тебе нужна помощь. И вот еще что. Я знаю, что тебе это вряд ли понравится. Но я купила несколько книжек, которые мы прочитаем вместе, потому что, если совсем уж честно, я сама за столько лет забыла, как все бывает. Про сон, про агрессию...
Не останавливайся, мама. Предупреди меня. Расскажи обо всех своих неудачах. В тот отчаянный момент, когда я позову тебя на помощь, я буду помнить: мне плохо, но это нормально, и мне можно тебе в этом признаться. В дни бури твои слова станут для меня маяком.

© Школа осознанного родительства Большая Медведица