05/04/2016
Майкл Балинт, история создания балинтовских групп и международное балинтовское движение. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
Нелегко указать на кого-либо, кто стал бы несчастливым от того, что был невнимателен к происходящему в чужой душе. Но неизбежно будет несчастливым тот, кто не следит за движениями своей собственной души.
Марк Аврелий. «Наедине с собой»
Психоанализ, с которым были тесно связаны вся жизнь и творчество Майкла Балинта, всегда подчеркивает важное значение индивидуальной истории человека, поэтому кажется вполне оправданным и целесообразным начать описание современного понимания работы балинтовских групп с истории жизни самого Майкла Балинта. У древних греков память об истоках событий была закономерной частью повседневного опыта людей, поэтому они считали необходимым как можно полнее знать и помнить первопричины всего, что их окружало, знать основателей, творцов и героев прошлого. Они были убеждены, что история — это важная часть современности. Берн Дибнер («Герольды науки», 1955) также отмечает, что хорошо понимать суть и значение любого важного открытия можно, только зная его динамичную историю. Перефразируя замечание Г. Эббингхауза в отношении истории психологии, можно сказать, что у балинтовских групп короткая история, но очень длинное прошлое.
Во многих странах, где достаточно широко распространены идеи Майкла Балинта и работают группы, основанные на предложенной им технологии, слово «балинт» уже много лет употребляется как имя нарицательное. Так случилось, например, и со словом «гэллап», когда им обозначают просто процедуру опроса общественного мнения. Когда имя человека отделяется от него самого и начинает обозначать целое общественное явление, этот говорит о многом. Это, несомненно, можно считать одной из форм признания человечеством заслуг того, которому принадлежит это имя.
Поэтому в литературе, посвященной анализу работы балинтовских групп, регулярно появляются различные трактовки слова «балинт», имеющего в понимании разных людей много различных смыслов и толкований и фактически уже живущего самостоятельной жизнью, в отрыве от фамилии хорошо известного человека.
Майкл Балинт (Michael Balint), ставший впоследствии хорошо известным в разных уголках мира, родился 3 декабря 1896 года в Венгрии. Примечательно, что именно в этом году Зигмунд Фрейд впервые в одной из своих статей, описывая работу с истерическими расстройствами, употребил слово «психоанализ». Майкл Балинт родился с именем Mihaly Maurice Bergmann в семье выходцев из Германии. Его отец был врачом общей практики (семейным врачом) в тихом предместье Будапешта. Еще ребенком Майкл часто сопровождал его к больным и имел возможность наблюдать за работой отца. Возможно, уже тогда у него сложилось представление о важности понимания того, что происходит во взаимодействии врача и пациента и что может его осложнять.
Уже с детства вся жизнь Балинта оказалась тесно связанной с психоанализом множеством живых нитей. Так, его младшая сестра Эмми училась вместе с двумя известными в будущем психоаналитиками, Маргарет Малер и Элис Ковач, ставшей впоследствии женой Балинта. Именно Элис познакомила его в 1917 году с работой Фрейда «Тотем и табу».
Это может показаться парадоксальным, но сам Балинт в детстве мечтал быть инженером и очень рано увлекся техникой, однако, по твердому настоянию отца, человека вспыльчивого, авторитарного и жесткого, даже деспотичного, стал изучать медицину. Впоследствии Майкл Балинт отмечал, что эта профессия сначала казалась ему совершенно чуждой, возможно, отчасти потому, что ее выбор был связан с его очень напряженными, нелегкими и, по воспоминаниям самого Балинта, даже «болезненными», отношениями с отцом, причинявшими ему немало страданий. Их отношения оставались очень напряженными вплоть до эмиграции Балинта в Великобританию в январе 1939 года.
Для столь сильной личности, как Балинт, это было очень необычным, не свойственным для него решением, — подчиниться чужому влиянию, однако он уступает давлению отца и отказывается от стремления посвятить свою жизнь технике. Вероятно, сам Балинт в свои юношеские годы предчувствовал, что занятия именно медициной смогут предоставить ему достаточно благоприятных возможностей для самореализации и удовлетворения своего «научного любопытства», как он сам это описывал. Он отмечал это осенью 1970 года в своей последней статье, опубликованной за месяц до своей внезапной смерти в Лондоне от сердечного приступа, возможно, пытаясь этим смягчить свои нелегкие детские воспоминания.
Весной 1914 года Майкл Балинт начал изучение медицины в университете Будапешта, одновременно работая ассистентом в клинике, что давало ему возможность быть материально независимым от отца. Но очень скоро началась I мировая война, Балинт призван в армию и сразу же попадает на фронт. Он участвовал в боевых действиях сначала на востоке, в России, а затем в Италии. Война для него продолжалась недолго и в 1916 году он вернулся домой после тяжелого ранения руки, которое произошло, как он сам считал, опять же из-за его неутомимого любопытства, в данном случае — после неудачной попытки разобрать ручную гранату. Однако эта, в целом трагическая, история, тем не менее, позволила Балинту вернуться в университет, продолжить и завершить учебу на медицинском факультете и в 1920 году получить степень доктора медицины. Но немного раньше, с 1919 года, он начал посещать курсы психоанализа, которые вел Шандор Ференци (1873–1933), преданный ученик и последователь Зигмунда Фрейда, преподававший в это же время в Будапештском университете и первый в мировой практике профессор в области психоанализа. Его сближали с Фрейдом глубокие общие интересы и из многих членов довольно узкого психоаналитического круга Фрейда он был с ним в наиболее тесных отношениях как профессиональных, так и личных, но Ш. Ференци, в отличие от Фрейда, был человеком гораздо более сердечным, открытым и терпимым к другим мнениям (об этом, основываясь на свидетельствах и анализе воспоминаний их современников, пишет, в частности, французский психоаналитик Michele Moreau–Ricaud, 2000).
Важно отметить и то обстоятельство, сыгравшее свою роль в развитии Майкла Балинта, что Ференци был ярким новатором в отношении новых методик и технических решений в психоанализе, в частности, идеи развития эмпатии, активно влияющей на процесс и результаты психотерапии. Шандору Ференци принадлежит идея о том, что «индивидуальный фактор в психотерапии», под которым он подразумевал прежде всего личность самого врача, характер его переживаний и вообще его субъективность зачастую влияют на пациента значительно сильнее, чем назначенное ему лекарство. Поэтому Ференци одновременно с этим активно отстаивал идею о необходимости супервизии психотерапевтов, часто подверженных «компульсивному самоанализу» и отыгрывающих свои проблемы и невротические комплексы в коммуникации с пациентами. Это предполагало также и необходимость создания определенных условий получения поддержки психотерапевтами в кругу коллег. Ференци называл это профессиональной «психогигиеной». Ему также принадлежала идея реализовать на практике представление о необходимости расширения границ самораскрытия («прозрачности») психотерапевта в процессе его работы с пациентом, что часто помогало врачу достигать более глубокой степени аутентичности в его работе. Это описано Ференци в 1932 году в его «Клинических дневниках». Именно Ш. Ференци принадлежит заслуга создания вошедшей впоследствии в историю «психоаналитической школы Будапешта», где ее ученики, включая Балинта, получали возможность свободно мыслить, анализировать свои и чужие ошибки в работе и учиться на них. Так что уже с этого времени Майкл Балинт оказался вовлеченным в увлекательный мир психоанализа, мир множества открытых вопросов и скрытых ответов. Эти годы, по воспоминаниям Балинта, благотворно повлияли на его интеллектуальное и духовное развитие. Поэтому кажется не только не случайным, но и вполне естественным то, что именно М. Балинт как ученик Ш. Ференци стал основоположником технологии такой успешной профессиональной аналитической супервизии и развития психотерапевтов как балинтовские группы. Впоследствии эта идея, реализованная в их работе, была точно выражена Liz Nickols: «…В отношениях между людьми очень важно понять того, кто вступает в эти отношения. Я говорю не только о вашем пациенте. Первым делом вам нужно понять себя».
