Психиатрия & Нейронауки

Физическая активность в детской и подростковой психиатрии всё чаще выходит за пределы общей рекомендации «больше двигаться» и рассматривается как отдельное терапевтическое вмешательство. В мета-метаанализе Ben Singh и соавторов упражнения оценивались как способ уменьшения депрессивных и тревожных симптомов у детей и подростков. Работа важна для клиницистов тем, что показывает зависимость эффекта от типа нагрузки, интенсивности и возраста пациента.

В журнале Journal of the American Academy of Child & Adolescent Psychiatry опубликовано исследование Ben Singh и соавторов, посвящённое влиянию физической активности на симптомы депрессии и тревоги у детей и подростков. Авторы проанализировали большое количество клинических данных и пришли к выводу, что физические упражнения обладают терапевтическим потенциалом. Объединённый анализ показал умеренный положительный эффект физической нагрузки как на симптомы депрессии, так и на тревожные проявления. Смешанные тренировки и силовые упражнения умеренной интенсивности продолжительностью до 12 недель оказались наиболее эффективными при депрессии, тогда как силовые упражнения низкой интенсивности лучше всего уменьшали тревогу.

Депрессия и тревожные расстройства являются одними из самых распространённых психических расстройств и часто возникают уже в детском и подростковом возрасте. По данным эпидемиологических исследований, во всём мире около 25 процентов детей и подростков испытывают симптомы депрессии, а примерно 21 процент сталкиваются с тревожными расстройствами. Даже субклинические проявления этих состояний могут нарушать обучение, ухудшать социальное функционирование и увеличивать риск суицидального поведения. Кроме того, раннее появление симптомов повышает вероятность их сохранения во взрослом возрасте.

🔗 Читать подробнее про то, как физические упражнения уменьшают симптомы депрессии и тревоги у подростков. (https://psyandneuro.ru/novosti/effectiveness-of-physical-activity/)

Биполярное расстройство всё чаще рассматривают через призму эмоциональной регуляции, поскольку у многих пациентов нестабильность настроения сохраняется даже в ремиссии и влияет на импульсивность, суицидальный риск и повседневное функционирование. Обзор Durdurak и соавторов показывает, что за этими нарушениями могут стоять взаимосвязанные биологические механизмы – изменения префронтально-лимбических контуров, нейропластичности и циркадианной системы. Такой подход смещает внимание от эпизодической модели болезни к более тонкому пониманию аффективной уязвимости, которая остаётся активной между манией и депрессией и может стать отдельной терапевтической мишенью.

Биполярное расстройство – это распространённое и тяжёлое заболевание, характеризующееся рецидивирующими аффективными эпизодами и субсиндромальной аффективной симптоматикой. Современные рекомендации по лечению биполярного расстройства в основном ориентированы на эпизодическую модель течения, акцентируя внимание на купировании и профилактике острых фаз. Однако у многих пациентов настроение остаётся нестабильным даже в периоды ремиссии.

Нарушение регуляции эмоций представляет собой многомерную конструкцию, включающую широкий спектр психических расстройств. Данный термин часто используется как синоним эмоциональной нестабильности, аффективной лабильности, аффективной неустойчивости и перепадов настроения.

🔗 Читать подробнее про механизмы нарушения регуляции эмоций при биполярном расстройстве. (https://psyandneuro.ru/novosti/biological-mechanisms-of-emotion-dysregulation-in-bipolar-disorder/)

Рефрактерный хронический кашель всё чаще рассматривают как состояние, в котором симптом отделяется от исходной причины и поддерживается за счёт кашлевой гиперчувствительности. Для психиатрии эта работа интересна тем, что дулоксетин, препарат с хорошо известным профилем действия в лечении депрессии, тревоги и хронической боли, здесь изучается у пациентов без клинически значимых тревожных и депрессивных симптомов. Исследование показывает, что влияние на серотонинергическую и норадренергическую передачу может быть связано с уменьшением кашля через сенсорные и центральные механизмы, расширяя представление о нейромодуляторах за пределами привычных психиатрических показаний.

Хронический кашель, сохраняющийся несмотря на стандартное обследование и лечение, остается одной из наиболее трудных проблем в клинической пульмонологии. Для таких пациентов кашель становится не просто симптомом, а самостоятельным заболеванием, которое нарушает сон, снижает работоспособность, ограничивает социальную активность и заметно ухудшает качество жизни. Новое рандомизированное двойное слепое плацебо-контролируемое исследование показало, что дулоксетин может существенно уменьшать частоту кашля и снижать кашлевую гиперчувствительность у пациентов с рефрактерным хроническим кашлем без тревожных и депрессивных расстройств.

Актуальность этой работы определяется тем, что возможности лечения рефрактерного хронического кашля по-прежнему ограничены. По современным данным, от 20 до 46 процентов пациентов с хроническим кашлем продолжают кашлять даже после тщательной диагностики и терапии предполагаемых причин. У таких больных кашель нередко сопровождается головной болью, болью в грудной клетке, рвотой, выраженной усталостью, нарушением сна, недержанием мочи, эпизодами обмороков и даже переломами ребер. Длительное течение симптомов также способствует раздражительности, тревоге и депрессивным переживаниям, а многократные обращения в разные клиники приводят к повторным обследованиям, эмпирическому назначению препаратов и дополнительным экономическим затратам.

🔗 Читать подробнее про дулоксетин как потенциальную терапию рефрактерного хронического кашля. (https://psyandneuro.ru/novosti/duloxetine-in-treating-refractory-chronic-cough/)

Симптомы первого ранга Курта Шнайдера часто вспоминают как классический язык шизофрении – комментирующие голоса, переживания влияния и нарушения границ между «Я» и внешним миром. Исходно это была осторожная клиническая попытка повысить воспроизводимость диагноза, но последующие редакции DSM постепенно превратили её в более жёсткую операциональную систему, а затем вновь снизили её вес. Разбор Moritz и соавторов показывает, как из этой истории выросла современная проблема определения галлюцинаций и где проходит граница между внутренней речью, навязчивыми переживаниями и патологическим опытом, который пациент воспринимает как внешний и реальный.

Концепция симптомов первого ранга, предложенная Куртом Шнайдером в конце 1930-х годов, но ставшая популярной лишь в конце 1940-х, возможно, оказала на современное понимание шизофрении большее влияние, чем идеи любого другого психиатра до него. Несмотря на то что Эмиль Крепелин считается автором разграничения психозов и аффективных расстройств, а Ойген Блёйлер — автором термина “шизофрения”, со временем их влияние на концепций ослабло. Особенно это касается взглядов Э. Крепелина, которые в последующих изданиях Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам (DSM) были значительно размыты.

Современный акцент на так называемых “позитивных симптомах”, в особенности на персекутрном бреде и вербальных галлюцинациях, во многом является следствием влияния К. Шнайдера. Эта концепция вытеснила прежнюю крепелиновскую трактовку, акцентировавшую внимание на особенностях течения расстройства и формировании дефекта, а также концепцию О. Блёйлера «четырёх А»: нарушение ассоциаций, неадекватность аффекта, аутизм и амбивалентность. Идеи К. Шнайдера не были уточнением предшествующих теорий, а представляли собой резкий разрыв с ними. Они не были единодушно приняты и вызывали большой объем критики. Очевидно, что К. Шнайдер был не первым, кто описал галлюцинации и бред при расстройствах шизофренического спектра. Однако ранее они считались либо сопутствующими симптомами, либо характеристикой только одного из множества подтипов расстройства.

🔗 Читать подробнее про то, что на самом деле сказал Курт Шнайдер и что DSM сделала из этого. (https://psyandneuro.ru/novosti/what-kurt-schneider-really-said/)

Короткие видеоролики стали одной из самых быстрорастущих форм цифрового контента. Платформы с короткими видео ежедневно привлекают миллионы пользователей, а их алгоритмы подбирают поток материалов таким образом, чтобы удерживать внимание как можно дольше. Несмотря на популярность этого формата, научные данные о его влиянии на когнитивные функции остаются ограниченными. Новое исследование, опубликованное в журнале Frontiers in Human Neuroscience, показывает, что склонность к чрезмерному потреблению коротких видео может быть связана с изменениями в механизмах внимания и самоконтроля.

Современные цифровые платформы предлагают пользователям быстро сменяющиеся, насыщенные стимулом видеоролики, которые требуют минимальных усилий для восприятия. Такой формат контента способен поддерживать постоянный поток сенсорной информации и стимулировать эмоциональные реакции. В то же время внимание человека представляет собой ограниченный когнитивный ресурс. Длительное взаимодействие с подобным типом медиасреды вызывает опасения у исследователей, поскольку может влиять на процессы концентрации, подавления отвлекающих стимулов и регуляции поведения.

Чтобы изучить возможные нейронные механизмы этого влияния, авторы работы провели эксперимент с участием 48 молодых взрослых. Участники заполняли опросники, оценивающие склонность к чрезмерному использованию коротких видеороликов и уровень самоконтроля. Затем они выполняли когнитивное задание на внимание, во время которого регистрировалась электрическая активность мозга методом электроэнцефалографии. Такой подход позволил исследователям сопоставить поведенческие показатели с объективными нейрофизиологическими параметрами активности мозга.

🔗 Читать подробнее про то, как короткие видео влияют на мозг. (https://psyandneuro.ru/novosti/mobile-phone-short-video-use-negatively-impacts-attention-functions/)

Акатизию часто описывают как побочный эффект антипсихотиков, но сама идея этого состояния родилась раньше современной психофармакологии. До шкал, рецепторов и экстрапирамидных синдромов врачи уже пытались понять странное состояние, в котором человек не может оставаться в покое, мучительно движется и сам не всегда может объяснить, что именно с ним происходит.

В новой лекции на Boosty разбираем, как появилась концепция акатизии, почему её так легко спутать с тревогой, ажитацией или «ухудшением психоза», и почему эта диагностическая ошибка до сих пор может стоить пациенту очень дорого.

Дмитрий Филиппов – свободный исследователь, историк психиатрии. Со-основатель проекта “Психиатрия & Нейронауки”. Автор книг “Вскрытие мозга: нейробиология психических расстройств” и “Беспощадная психиатрия”. Автор статей и переводчик многочисленных зарубежных руководств.

Смотреть лекцию про рождение концепции акатизии только на Boosty: https://boosty.to/psyandneuro/posts/3e7ba31f-1c26-45c5-954d-18ffb9b0fd0d?share=post_link

Новости лечения психических расстройств за май 2026

➖ Внутривенный кетамин при большом депрессивном эпизоде

➖ Дозозависимая эффективность препаратов при РДВГ

➖ Электросудорожная терапия при послеродовом психозе

➖ Агонисты рецепторов ГПП-1 при расстройстве употребления алкоголя

➖ Ондансетрон как аугментация при обсессивно-компульсивном расстройстве

🔗 Читать подробнее эти и многие другие новости психических расстройств. (https://psyandneuro.ru/novosti/digest_may_2026/)

Слуховые галлюцинации обычно обсуждают как признак психоза, однако в клинической практике это более широкий феномен: голоса могут возникать при разных психических и неврологических состояниях, а иногда у людей без установленного диагноза. В работе Strachan, Paulik и McEvoy предложена модель травма-ассоциированных голосов, которая связывает слуховые галлюцинации с нарушением контекстуализации травматической памяти, диссоциацией, чувством угрозы и дезадаптивными интерпретациями. Такой подход важен для клинициста, поскольку помогает видеть за «голосами» не один симптом из психотического регистра, а сложный опыт, в котором могут соединяться травма, память, аффект и способы совладания.

Слуховые галлюцинации представляют собой необычный перцептивный опыт, при котором человек слышит голос или несколько голосов при отсутствии соответствующего внешнего источника и не воспринимая их как результат собственной интеллектуальной деятельности.

Хотя феноменология слуховых галлюцинаций весьма вариативна, значительная часть испытывающих их лиц сталкивается с выраженным психологическим дистрессом и нарушением социального функционирования. Cлуховые галлюцинации традиционно ассоциируются с психотическими расстройствами. Однако они также наблюдаются при широком спектре других психических и неврологических заболеваний.

Кроме того, слуховые галлюцинации могут возникать и у здоровых людей – по оценкам, от 10% до 28% людей хотя бы раз в жизни сообщали о подобном опыте, причём около 20% из них не соответствовали критериям какого-либо психического расстройства. Таким образом, слуховые галлюцинации, следует рассматривать как самостоятельные клинические феномены, не всегда относящиеся к психическим расстройствам.

🔗 Читать подробнее про слуховые вербальные галлюцинации после психотравмирующего события. (https://psyandneuro.ru/novosti/trauma-related-voices-model/)

Метаанализ в Schizophrenia Bulletin показывает, что базовые нарушения self, или нарушения дорефлексивного чувства «Я», встречаются при разных психических состояниях, но наиболее выражены при расстройствах шизофренического спектра и у людей с клинически высоким риском психоза. Это возвращает в центр диагностики вопрос, который часто теряется за шкалами позитивных и негативных симптомов: как пациент переживает собственные мысли, тело, присутствие в мире и границу между собой и окружающим.

В современной психиатрии шизофрению часто описывают через галлюцинации, бред, негативные симптомы и когнитивный дефицит. Но феноменологическая традиция давно подчёркивает более глубокий слой расстройства – изменение базового чувства self, то есть того непосредственного ощущения, что переживания принадлежат мне, мысли являются моими мыслями, тело переживается как своё, а мир остаётся привычно доступным. Рядом авторитетных учёных именно этот уровень рассматривается как клиническое ядро шизофренического спектра.

Такие нарушения трудно услышать в обычном коротком интервью. Пациент может говорить о странном чувстве внутренней дистанции от себя, о чрезмерном наблюдении за собственными мыслями, о потере естественности присутствия, об изменённом телесном переживании или о том, что привычная очевидность мира стала хрупкой. Эти феномены часто звучат менее драматично, чем бред или галлюцинации, но клинически могут быть ближе к самому способу, которым психоз постепенно перестраивает субъективный опыт.

🔗 Читать подробнее про нарушения чувства «Я». (https://psyandneuro.ru/novosti/self-disorders/)

Метаанализ рандомизированных исследований показывает, что большинство изученных антипсихотиков уменьшают психотическую симптоматику у детей и подростков с расстройствами шизофренического спектра в краткосрочной перспективе. Наиболее выраженный эффект отмечен для оланзапина и рисперидона, но именно эти препараты требуют особенно внимательного мониторинга метаболических и эндокринных побочных эффектов. Главная проблема остаётся прежней: краткосрочная эффективность подтверждена лучше, чем долгосрочная безопасность.

Расстройства шизофренического спектра с началом в детском и подростковом возрасте встречаются редко, но обычно связаны с более тяжёлым нарушением нейроразвития, выраженными негативными и когнитивными симптомами и высоким риском функциональных последствий. Поэтому вопрос терапии у таких пациентов всегда клинически сложен: необходимо быстро уменьшить психоз и одновременно учитывать, что лечение проводится в период активного роста, гормонального созревания и формирования метаболического профиля.

В Journal of Child and Adolescent Psychopharmacology опубликован систематический обзор и метаанализ Pilar Vazquez и соавторов, посвящённый применению антипсихотиков у детей и подростков с расстройствами шизофренического спектра. Авторы оценили краткосрочную эффективность, переносимость, данные прямых сравнений препаратов и долгосрочные проспективные наблюдения.

🔗 Читать подробнее про антипсихотики у детей и подростков с расстройствами шизофренического спектра. (https://psyandneuro.ru/novosti/antipsychotics-in-children-and-adolescents/)