09/02/2016
Фотография как искусство - один из способов познания бесконечного мира. Она дает нам образ застывшей жизни, дает возможность остановить, разъять непрерывность ее движения. Но если фотография есть застывшая жизнь, то кинематограф вряд ли ожившая фотография. У него свои законы и принципы, для постижения которых, однако, очень важно изучение фотографии. И это тем более важно, поскольку фотография давно уже осознала себя как искусство - намного раньше, чем это случилось с кинематографом.
Люблю фотографию. Любовь к ней началась у меня одновременно с тем, как я связал себя с кинематографом. В фотографии, как и в любом искусстве, много профессионалов - гораздо меньше художников. Где же тот рубеж, который отделяет просто профессионала от художника? Думается, художник начинается там, где начинается философия, где фотография - не просто фиксация реальности, но выражение определенного, индивидуального мировоззрения.
Французский фотохудожник, один из самых выдающихся фотографов ХХ века Анри Картье-Брессон (1908-2004 гг.) был, конечно, философом. Его снимки очень лиричны, но одновременно всегда и очень социальны, они рассматривают человека в окружении исторической реальности. Его фотографии очень литературны: за каждым человеком, попавшим в поле зрения его объектива, стоит целая история - и его личная, и история страны, времени, века. Картье-Брессон не мыслил своей фотографии вне человека, вне его лица или рук, вне сюжета, им выражаемого.
В фотографии есть и свои приемы режиссуры. Скажем, у Картье-Брессона есть знаменитый снимок: портрет в рост усатого человека в шляпе и черном плаще-пелерине. Я имел счастье быть знакомым с Картье-Брессоном, не раз с ним встречался, беседовал; у меня была возможность расспросить его, как эта фотография была снята. «Очень просто, - объяснял Картье-Брессон. - Я увидел этого человека на бульваре, он мне понравился. Мне показалось, что его можно интересно снять. Я стал наблюдать за ним, как бы незаметно, но в то же время достаточно заметно, чтобы он чувствовал, что за ним следят. Человек забеспокоился, не выдержал, стал от меня уходить. Я пошел за ним. Он ускорил шаг. Я тоже ускорил шаг. Он пошел еще быстрее, Почти побежал. Я шел за ним по безлюдной аллее, не отставая, держа наготове «Лейку». Он все время чувствовал, что я его преследую, и, наконец, не выдержав, повернулся ко мне. В эту секунду я его снял».
«Allées du Prado, Marseilles, 1932», © Henri Cartier-Bresson/Magnum Photos