16/03/2022
🔮 Филолог ОмГПУ Наталья Федяева в своём блоге рассказывает о магии имен
«Итак, она звалась Татьяной…» Или Евдокией, Антигоной, Олимпиадой, а может, и Натальей. Поговорим о человеческих именах. В науке они также называются антропонимами: «антропос» (с греч. человек) + «оним» (с греч. имя).
У языка множество функций, одна из них магическая. С помощью языка мы сообщаемся с высшими силами, клянемся, присягаем, молимся, а также сами творим волшебство, заговариваем, заклинаем, скрываем и прочее. При этом язык свободен от необходимости выбирать вероисповедание и исправно помогает человеку достучаться до небес, какими бы эти небеса ни представлялись.
Имянаречение, безусловно, процесс ответственный, его нельзя пускать на самотек. Уверенность в том, что «как вы яхту назовете, так она и поплывет», сопровождает человечество на всём протяжении его истории. Только кристаллизуется эта уверенность в различных подходах к имени — в зависимости от, так сказать, господствующей идеологии.
Наши предки-язычники из желания обмануть злых духов, которые могли причинить вред ребенку, давали ему имя, призванное подчеркнуть, что ничего в этом ребенке нет ценного, никто им не дорожит. Такими именами были, например, Некрас (ср. «некрасивый») и Нечай (ср. «не чаять») — сейчас эти имена угадываются в фамилиях Некрасов и Нечаев. Позднее, с принятием христианства, подобные обереговые имена вышли из практики, но их слабые отголоски угадываются в традиции самоуничижения через имя, очень распространенной при обращении к высшим должностным лицам. Ивашка, Алёшка, Васька — так взрослые мужчины называли себя, например, в жанре челобитной. С учетом актуального для текста фрагмента социальной иерархии (боярин — царю, мелкопоместный дворянин — крупному вельможе и т.п.) «убогими» представлялись люди разного калибра, но формы имени работали одинаково — подчеркивали ничтожность своего носителя перед источником силы.
В целом же с принятием христианства охранительная мощь имени переориентировалась: ребенка не скрывали от злобных потусторонних сил, а вручали небесному покровителю — сформировалась традиция наречения по святцам, своеобразному православному календарю. Так можно действовать и сейчас, существуют даже интернет-сервисы, объясняющие, что современному родителю нет нужды идти в церковь или листать бумажную книгу — варианты имени доступны в несколько кликов.
Когда в 1917 году налетел революционный ветер, правоверные имена никуда не делись, но они изменились вместе с верой. Желание выразить в имени идейную позицию, отмежеваться от старого мира выразилось в многочисленных новациях. Чельнальдина (от «челюскинцы на льдине»), Даздраперма (от «да здравствует 1 мая»), Оюшминальда (от «Отто Юльевич Шмидт на льдине»), конечно, поражают воображение своей громоздкостью и, мягко скажем, специфическим звучанием. Вилена (от «Владимир Ильич Ленин»), Вилора (от «Владимир Ильич Ленин и октябрьская революция»), Кима (от «коммунистический интернационал молодежи») выглядят лучше, но таят, как мы видим, сакральные смыслы. История умалчивает о том, смогли ли эти имена защитить своих носителей от жизненных невзгод, но символический смысл такого наречения — своеобразное зачисление в рать кумира — очевиден. Замечу, что и этот подход к подбору имени не исчез — появившийся на свет в 2014 году Крым Александрович может подтвердить.
Годы буйной пассионарности сменились годами стремления к покою, вступила в силу тактика «как у всех», имятворчество на время отошло на второй план. Для нескольких поколений комбинация из Натальи, Елены, Ольги, Татьяны, Ирины и Светланы стала своеобразной матрицей. Мои университетские подруги — Света и Ира, у каждой есть сестра Таня. Две подруги, приобретенные в первые годы работы, — Лены, у одной сестра Оля, у другой Ира. В иные годы на нашей кафедре работали четыре–пять Елен и т.д. Представляется, что в 60–80-е годы вера в магическую силу имени ослабла, имена перестали служить волшебной палочкой и декларацией о намерениях. Зато распространенность имен приобрела такой размах, что возникла какая-то вторичная символичность: не в момент выбора, но по факту имя стало символом. Так, уменьшительное от моего имени намертво приклеилось к русским женщинам, как к реальным, так и вымышленным. Наташами на пляжах Турции часто называли любую русскую, а в голливудских киновселенных — коварных женщин-вамп с темным прошлым.
Шли годы, смеркалось (или рассветало — кому как). Принцип «как у всех» попал в немилость, новое божество — индивидуальность. С экранов ТВ и страниц глянца зазвучали призывы «рассказать свою историю», «выразить индивидуальность». Оригинальные имена оказались в чести. Однако где ее взять — оригинальность? Если не рассматривать имена вроде БОЧ рВФ 260602 (сокращенно от «биологический объект человек рода Ворониных-Фроловых, родившийся 26 июня 2002 года»), уровень оригинальности которых не позволяет их даже регистрировать, то что остается? Старые добрые «идейные» имена: назвать так, чтобы вырос ребеночек красивым, умным, счастливым, сильным, здоровым и т.п.
Когда на имя возлагают надежду, как на «компас земной», это непосильный груз ответственности. Словом, конечно, «можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести», но человек — это всё-таки свободная воля и активный деятель. Имя не силах помочь покорить Эверест, но пусть оно будет таким, чтобы связанные с ним трудности не потребовали бы всей энергии носителя и не помешали бы к покорению стремиться.
#педагогическийуниверситет #омскийпедагогический
«Итак, она звалась Татьяной…» Или Евдокией, Антигоной, Олимпиадой, а может, и Натальей. Поговорим о человеческих именах. В науке они также называются антропонимами:...
