Русская школа перевода

Еще несколько лет назад покормить переводчиков обедом и налить им кофе или чаю было естественным правилом хорошего тона. Но в эпоху всеобщей экономии у заказчиков стали возникать вопросы. Переводчики — взрослые люди, почему они не могут сами подумать о своем пропитании или потерпеть до дома?

Начнем с того, что, если переводчики находятся на мероприятии целый день, еда — это не блажь, а необходимость. Для нормальной работы мозга важно полноценное питание, а мозг у переводчиков трудится о-го-го как (не верите — спросите у Татьяны Черниговской!). Кроме того, они вынуждены постоянно говорить, и от этого может садиться голос, тем более когда в помещении не поддерживается комфортная температура и уровень влажности. Поэтому горячее питье тоже необходимо, а без воды синхронист попросту не сможет работать.

Но почему переводчики сами не в состоянии об этом позаботиться? Дело в том, что перерыв у них всегда меньше, чем у участников. Опоздавшего докладчика подождут, слушатель может и вовсе не ходить на сессию — а переводчик обязан явиться заранее. А еще на выходе из кабины его непременно отлавливает кто-нибудь с вопросами, просьбой быстренько перевести разговор в кулуарах и так далее. Так что у переводчика часто совсем нет времени куда-то бежать, искать кафе и стоять там в очереди. Да и цены на мероприятиях часто не вписываются в бюджет.

Конечно, можно было бы принести всё с собой — но с едой и термосом пускают не везде. А уж если в мероприятии участвует кто-нибудь из первых лиц, то досмотр будет хлеще, чем при посадке в самолет. Даже воду не пронести (а ведь переводчикам на день требуется литра два). Кроме того, в этом случае надо обеспечить возможность хранить и разогревать еду. Вряд ли участники обрадуются навязчивому запаху копченой колбасы из кабины — особенно если сами уже проголодались!

Проще всего организовать питание переводчиков вместе с участниками или персоналом и обслуживать их вне очереди. Но можно договориться с подрядчиком об отдельном кейтеринге. Главное — помнить о том, что переводчики должны быть накормлены, тогда и общение между участниками будет продуктивнее.

Сегодня в рубрике «Легенды перевода» вспоминаем Лилианну Зиновьевну Лунгину — маму русского Карлсона (и еще режиссера Павла Лунгина, но сейчас не об этом).

Лунгина владела французским, немецким, норвежским, датским и шведским языками. Причем с первых двух, которые она знала с детства, переводить ей в советское время не давали в силу еврейского происхождения. Зато благодаря этому ей пришлось сосредоточиться на скандинавских языках, и русскоязычные читатели получили те переводы Астрид Линдгрен, которые мы знаем и любим (а Линдгрен обрела в СССР такую популярность, как ни в одной другой стране мира).

Лунгина переводила на русский Ибсена, Бёлля, Шиллера, Дюма, Ажара и других зарубежных авторов, преподавала языки, вела переводческие семинары. А еще написала на французском книгу «Московские сезоны» о советской России и оставила воспоминания, на основе которых был снят пятнадцатисерийный фильм «Подстрочник».

Отсутствие знания языка и гугл-переводчик могут добавить нотку безумия при походе за продуктами в других странах.

Картинка на баночке с надписью speisetopfen как будто бы обещала творог, но по опыту предыдущих неудачных покупок — ничего не обещала. Не проблема — загрузила приложение-переводчик, навела камеру, жду вердикт, хочу творог, предвкушаю сырник.

Гугл поднапрягся, подумал и заморгал вариантами. К задаче подошел с фантазией: «кормление сосен», «обеденный горшок», «снежные пруды», «пищевые ловушки». И всё это богатство то ли для медведя, то ли для членов экипажа. Потом плюнул, упрекнул в излишней дотошности и уточнил, что это, «хм, еда», подробностей он не знает, но рекомендует. Главное, богато белком!

Автор — Евгения Пьяных

По всемирно известным произведениям Агаты Кристи о сыщике Эркюле Пуаро снят всемирно известный сериал с Дэвидом Суше в главной роли. В нем прекрасно всё... кроме разве что перевода на русский язык.

Один из допущенных ляпов уже оброс бородой: когда у Пуаро переспрашивают имя («Come again?»), в русском переводе это звучит как «Пришли опять?» Самое смешное, что в ответ на оскорбительный выпад сыщик — который вообще-то весьма обидчив — невозмутимо повторяет: «Эркюль Пуаро». Впрочем, переводчика это почему-то не смутило.

А недавно мы обратили внимание еще на одну вопиющую ошибку. Во 2-й серии 1-го сезона Пуаро вместе с инспектором Джеппом приходит к жениху погибшей дамы с сообщением о ее смерти. Тот реагирует на страшное известие довольно сдержанно, отвечая на соболезнования Пуаро: «Stiff upper lip, you know, that’s the British way» («Знаете, у нас в Англии не принято демонстрировать свои чувства»). Вот только переводчик вложил в уста героя совсем другие слова: «Советую побриться. В Англии так не ходят».

Понятно, что ошибка связана с незнанием выражения stiff upper lip, которое обозначает «самообладание», «стойкость» — «фирменную» черту британцев. Но вместо того чтобы заглянуть в словарь, переводчик начал фантазировать на тему верхней губы. И тем самым полностью исказил не только смысл фразы, но и характер героя.

Кстати, и название серии (The Murder in the Mews) переведено некорректно — «Убийство в Мьюзе». А ведь mews — это вовсе не название населенного пункта. Так называют бывшие конюшни, перестроенные под жилые помещения или гаражи. Одноименная книга в русском переводе названа «Убийство в проходном дворе», что тоже вызывает вопросы: труп-то был найден в доме...

Автор — Анна Дик

Вот уже четвертый год подряд в конце мая переводчики и инженеры «Русской переводческой компании» отправляются в Благовещенск, на Российско-китайский форум «Амурэкспо». Мы оснащаем оборудованием для синхронного перевода на 500 человек два зала основной площадки форума и организуем перевод деловой программы на русский, английский и китайский языки.

В этом году много внимания на форуме уделялось вопросу коммуникации: говорили о том, что для китайцев большое значение имеют не только деловые договоренности, но и эмоциональный контакт. Один за другим участники отмечали важность качественного перевода и адаптации контента. Те, кто пострадал от недостаточно профессиональных переводчиков, даже высказали предположение, что в некоторых случаях уж лучше полагаться на машину. Однако известный китайский блогер Фан Фэй твердо заявил: искусственный интеллект может использоваться лишь как подспорье и заменять им синхронистов ни в коем случае нельзя.

Мы полностью согласны со всеми выступавшими: лучше, чтобы общение между людьми обеспечивал человек — но обязательно профессионал в самом высоком смысле этого слова!

Нужно ли при переводе пересчитывать английские единицы измерения в метрическую систему? Обычно ответ однозначный: конечно, ведь у читателя может не быть под рукой конвертера, да и вообще есть стандартные единицы и правила перевода. Мы же переводим англоязычные 1,599.90 в стандартизированные русские 1599,90. И кто поймет без конвертирования, что такое 11,2 американской жидкой унции? Или рост «шесть футов пять дюймов»?

Однако это правило верно не всегда.

Где-то в условном начале первой части «Хоббита» Гэндальф рассказывает Бильбо о предке, который был велик и могуч. В величайшей битве сей предок отрубил голову врага, и та «отлетела на сотню метров» (цитата из официального перевода). На сотню — чего, простите? Откуда вдруг «метры» в мире Толкина? Не поленившись найти фильм в оригинальной англоязычной озвучке и/или с оригинальными субтитрами, мы услышим и увидим, что Гэндальф говорит «100 yards». Даже если не занудствовать на тему того, что ярды появились в X веке, а метры — лишь в XVIII, эти самые «метры» чужеродно звучат в таком контексте. Здесь как раз «ярды» были более чем уместны. Если очень хотелось перевести в русские меры длины, — хотя это не назвать оправданным, — ну, взяли бы сажени или аршины, было бы «почти полсотни саженей» (а точнее, 45, так как 1 сажень соответствовала 7 английским футам) или «полторы сотни аршинов». Это, конечно, не совсем 100 ярдов, но так и «сотня метров» тоже не равна сотне ярдов, если уж на то пошло. И мы сейчас не про точность измерений, которая, прямо скажем, тут — дело десятое, а про соответствие атмосфере эпической битвы в жанре классического фэнтэзи.

Примечательно, что и в «исходнике» выбраны не футы, вошедшие в повсеместный обиход в Англии только в XVI веке, — хотя можно было бы сказать «голова отлетела на 300 футов», и это было бы то же самое расстояние, что и 100 ярдов. А переводчик (или редактор, или кто-то еще в длинной цепочке от перевода до озвучания) перестарался с актуализацией. Все-таки конвертация должна быть осмысленной, а не просто «по стандарту».

Забавно, что пинта эля при этом всегда остается пинтой, на худой конец — кружкой, но никак не «пол-литрой», хотя объем одной пинты и 0,5 литра практически идентичен. Видимо, тут чужеродность сразу чувствуется интуитивно))

Автор — Ксения Кострова

Сегодня вспоминаем еще одну легенду перевода — Леонида Вениаминовича Володарского. Сам он не любил комментариев про свой голос, но многочисленные зрители запомнили его именно как «переводчика с прищепкой на носу».

Володарский знал четыре иностранных языка — английский, французский, испанский и итальянский (не в последнюю очередь благодаря тому, что родился в семье преподавателей). Работать с зарубежным кино начал в конце шестидесятых и в общей сложности перевел пять тысяч фильмов. Как он сам утверждал, все картины переводил синхронно, без предварительного просмотра. О том, насколько качественным был результат такого подхода, можно спорить, однако он обеспечивал высокую скорость, и многие советские и российские зрители запомнили целый пласт мирового кинематографа (от «Звездных войн» до «Эмманюэль») именно в озвучке Володарского.

Кроме того, он переводил на русский язык рассказы Стивена Кинга и других авторов, вел радиопередачи, снимался в рекламе и изучал историю разведки. Вот такой разносторонний человек.

Переводчики прошлых веков — настоящие герои. У них не было ни компьютеров, ни интернета. Всё то, что мы сейчас можем найти буквально в два клика, они часами искали в библиотеках. А сколько новых зарубежных реалий не упоминалось ни в каких словарях и энциклопедиях! В основном это были бытовые понятия, такие как бумажные платочки (Kleenex), о которых не писали в советских газетах. За границей тогда бывали немногие, так что значение некоторых незнакомых слов приходилось просто угадывать.

Например, известная переводчица Лилиана Лунгина как-то предположила, что «гамбургер» — это предмет одежды. К счастью, герой книги его в итоге съел, так что Лунгина вовремя заподозрила неладное и не попала впросак. А вот другого заслуженного переводчика ничего не насторожило, и в печать ушла «рыба с чипсами». Это сейчас мы знаем, что fish & chips — это жареная рыба с жареной картошкой, а чипсы в Англии называют crisps. Но в Советском Союзе чипсы не водились, и странное сочетание не привлекло внимание ни переводчика, ни редактора.

Впрочем, читатели в большинстве своем тоже не знали этих реалий. В книге на французском, изданной в СССР в 1970-е годы для изучающих язык, слово pizza сопровождалось сноской. И нет, не потому что оно как-нибудь особенно произносится по-французски. В сноске пояснялось, что это итальянское блюдо, нечто вроде открытого пирога с оливками, помидорами и сыром. Это в XXI веке пиццу знает вся Россия, а тогда слово было непонятным. Так что ловить переводчиков за руку было особо некому.

То ли дело сейчас! На смену железному занавесу пришла глобализация, о любых новинках быстро узнают чуть ли не во всех уголках земного шара. И всё равно даже в очень неплохо переведенной книге можно встретить заявление о том, что в Ирландии к кофе будто бы подают роллы с беконом. Сначала мелькает мысль об издевательствах над японской кухней. А потом догоняет понимание: видимо, в оригинале были bacon rolls — булочки с беконом.

А ведь чтобы не сесть в лужу, даже не обязательно лезть в словарь. Достаточно просто проверить исходное слово или словосочетание по картинкам в поисковике. И всё станет на свои места.

Автор — Анна Дик

При просмотре англоязычных фильмов неоднократно доводилось натыкаться на сценки, когда пара близких людей (как правило, это родитель и ребенок, муж с женой или близкие друзья) ссорится по какому-то значимому для обоих поводу, размолвка достигает своего пика, они, опустошенные, замолкают, пытаясь осмыслить происходящее, и один из участников в попытке примирения спрашивает у второго: «Do you hate me?» И коллеги-переводчики в таких случаях практически всегда ничтоже сумняшеся переводят эту фразу буквально: «Ты меня ненавидишь?»

Формально они, конечно, правы, и в словарях Longman Dictionary of Contemporary English, Cambridge Dictionary или, например, Macmillan Dictionary определение глагола hate выглядит следующим образом: «dislike someone very much and feel angry towards them». Но на русском языке, да еще в таком контексте, когда люди просто ссорятся на бытовые темы, не собираясь немедленно разводиться и делить имущество, подобная фраза звучит очень неестественно, потому что глагол «ненавидеть» имеет слишком сильную эмоциональную окраску и в подобном диалоге выглядит чрезмерным. Почему бы не переводить это как: «Ты очень на меня злишься?» или «Ты очень на меня рассердился/лась?» Ведь говорящий, скорее всего, имеет в виду именно это.

Автор — Екатерина Хомякова

В конце апреля в Национальном центре «Россия» прошел Открытый диалог «Будущее мира. Новая платформа глобального роста». Цель проекта — собрать передовые идеи со всего мира и представить лучшие из них в публичном пространстве.

В этом году организаторы получили более полутора тысяч эссе из 120 стран. Триста вошли в лонг-лист и были опубликованы на сайте. Как и в прошлом году, «Русская переводческая компания» выполнила перевод на английский язык тех работ, которые были поданы на других языках.

Авторов более 100 эссе из 43 стран пригласили в Москву, чтобы они могли рассказать о своих задумках всем участникам, а четверо финалистов представили свои идеи министру экономического развития России Максиму Орешкину. И здесь, конечно, тоже не обошлось без РПК. Мы обеспечили синхронный перевод на шесть языков: английский, испанский, итальянский, немецкий, русский и французский — и последовательный перевод многочисленных пресс-подходов. А еще подготовили английские субтитры для видеообращения президента России В. В. Путина к участникам Открытого диалога.

Всего на площадке мероприятия было занято более 30 устных переводчиков РПК. И их работа не осталась незамеченной! По отзывам эссеистов и членов жюри, «качество перевода было высочайшим, и только благодаря синхрону удалось сделать обмен идеями настолько инклюзивным».

Все-таки приятно работать так, чтобы людям нравилось!