Ural-Altaic Studies

Новый 42й номер журнала уже в открытом доступе!

https://ural-altai.ru/page-3.html #2021

The latest volume #42 can be accessed via this link.

English below

Добжанская Оксана Эдуардовна
Путешествие через звук:
пространственные ориентиры человека Арктики с точки зрения музыкального фольклора нганасан

«Урало-алтайские исследования» 2015. № 2 (17).
https://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/ua2015_17-8-20.pdf

Фото из экспедиции 2014 года, поселок Носок, Таймырский муниципальный район Красноярского края.

Я всегда любила географию, и продолжаю ее любить до сих пор. Возможно, даже выбор мною научной специальности исследователя музыкального фольклора народов Сибири был связан с любовью к путешествиям и желанием посмотреть – что там, на Севере?
В период написания статьи «Путешествие через звук» мы с коллегами работали в интердисциплинарном грантовом проекте «Создание лаборатории комплексных геокультурных исследований Арктики», это постоянно направляло мои мысли в любимое русло путешествий )))
Собирая музыкальный фольклор нганасан на протяжении 25 лет, я накопила большое количество материала, который не всегда удавалось осмыслить с точки зрения музыковедения (интервалов, звукорядов, ритмов). Уже с первых экспедиций к нганасанам было отчетливо видно разделение музыкального фольклора на 2 оппозиционных стиля – одноголосное пение без сопровождения в эпических повествованиях и песнях, и многоголосие шаманского обряда в сопровождении бубна. Существование этой оппозиции типов интонирования (одноголосного и многоголосного) не давало мне покоя долгое время, ее истолкование требовало иного – не узко музыковедческого – подхода.
Понимая, что музыкально-фольклорные тексты представляют своего рода «картину мира», мне захотелось проанализировать оппозиционные музыкальные стили как особые типы музыкального мышления, созданные для освоения определенного культурного пространства.
Перейдем к сути.
В шаманском обряде очень важны пространственные перемещения шамана (который может путешествовать в миры богов и духов), он может лететь в сопровождении духов-помощников в Верхний мир, нырять в Нижний мир – то есть перемещаться по вертикали, осваивать вертикальную структуру Вселенной. Эпический герой нганасанских ситабы также перемещается, он движется в географии реального исторического мира и сакрального мира предков. Это передвижение по горизонтальной плоскости тундры выражено через одноголосное строение мелодии, звучащей в узком диапазоне, без сопровождения аккомпанирующих голосов и инструментов.
То есть, в шаманском обряде и эпосе закреплена оппозиция музыкально-выразительных средств, выражающая разные типы духовно-практического освоения мира: «взаимодействие с духовными сущностями» (вертикаль) происходит через ритуальные (шаманские) религиозные верования и процедуры; «освоение мира людей» (горизонталь) происходит через историко-мифологические представления, зафиксированные в эпосе.
В этом смысле музыка нганасан является кодом для воплощения оппозиции пространственных координат — вертикали и горизонтали. Понимание данных музыкальных кодов очень важно, оно является ключом к объяснению возникновения и существования оппозиции музыкальных стилей в обрядовом (шаманском) и необрядовом (светском) фольклоре нганасан.

Я почему-то уверена, что для других читателей статья может быть полезна. Не только для моих коллег-музыковедов, фольклористов, этнологов и культурологов. Но также для многих людей, которые любят музыку. Ведь понимание того, что музыка служит не просто средством развлечения, но воплощает глубокие мировоззренческие основы человеческой жизни, важно для всех нас.

* * *

Dobzhanskaya Oksana Eduardovna
Journey through sound:
Spatial landmarks of the Arctic Man from the point of view of Nganasan musical folklore
https://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/ua2015_17-8-20.pdf

Photos we taken during the expedition in 2014, the village of Nosok, Taimyr district of the Krasnoyarsk Krai.

I have always loved geography, and I continue to love it to this day. Perhaps even my choice of profession as a researcher of musical folklore of the peoples of Siberia was due to love of travelling and a desire to see what is there in the North?
During the writing of the article "Journey through sound", my colleagues and I worked in the interdisciplinary grant project "Creation of a laboratory for integrated geocultural research of the Arctic", this constantly directed my thoughts to travelling.
Having been collecting the musical folklore of Nganasans for 25 years, I have accumulated a large amount of material that I have not always been able to understand from the point of view of musicology (intervals, sound orders, rhythms). Already from the first expeditions to Nganasans, the division of musical folklore into 2 opposite styles was clearly visible – one-voice singing without accompaniment in epic narratives and songs, and the polyphony of the shamanic rite accompanied by a tambourine. The existence of this opposition of intonation types (monophonic and polyphonic) kept me thinking for a long time, its interpretation required a different approach, not narrowly musicological.
Realizing that musical and folk texts represent a kind of "picture of the world", I wanted to analyze oppositional musical styles as special types of music thinking created for the development of a certain cultural space.
Now, let's get to the point.
In the shamanic rite, the spatial movements of the shaman (who can travel to the worlds of gods and spirits) are very important, he can fly accompanied by assistant spirits to the Upper World, dive into the Lower World – that is, move vertically, master the vertical structure of the Universe. The Nganasan epic hero also moves, he moves in the geography of the real historical world and the sacred world of his ancestors. This movement along the horizontal plane of tundra is expressed through the one-voice structure of the melody, sounding in a narrow range, without accompanying voices or instruments.
Thus, in the shamanic rite and the epic, the opposition of musical and expressive means is fixed, expressing different types of spiritual and practical development of the world: "interaction with spiritual entities" (vertical) occurs through ritual (shamanic) religious beliefs and procedures; "development of the human world" (horizontal) occurs through historical and mythological representations recorded in the epic.
In this sense, the Nganasan music is a code for the embodiment of the opposition of spatial coordinates — vertical and horizontal. Understanding these musical codes is very important, it is the key to explaining the origin and existence of the opposition of musical styles in the ritual (shamanic) and non-ritual (secular) folklore of Nganasans.

I am sure that this article may be useful for other readers. Not only for my colleagues-musicologists, folklorists, ethnologists and cultural scientists, but also for many people who love music. After all, the understanding that music is not just a means of entertainment, but embodies the deep ideological foundations of human life is important for all of us.

English below

Новая рубрика на нашей странице!
Подборка статей из журнала "Урало-алтайские исследования" по определенной теме.
Предлагайте в комментариях темы, и мы дадим ссылки на статьи из нашего журнала.

Первая тема: семантические переходы.

1) Норманская Ю. В., Красикова Н. Л. Некоторые причины семантических изменений (на материале генезиса и развития системы глаголов плавания в селькупском языке) // Урало-алтайские исследования. 2009, 1. С. 49―60.https://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/ua2009_01-49-60.pdf

2) Дубровская Н. В. Особенности семантической деривации некоторых соматических терминов в диалектах селькупского языка // Урало-алтайские исследования. 2011, 2 (5). С. 39—52.https://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/ua2011_05-40-53.pdf

3) Дубровская Н. В. Особенности семантической деривации существительных селькупского языка // Урало-алтайские исследования. 2014, 1. С. 44—57.

4) Кашкин Е.В. К типологии семантического развития глаголов со значением ‘бросать’: данные горномарийского языка // Урало-алтайские исследования. 2018, 4. С. 91—106.https://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/ua2018_31-113-130.pdf

5) Федотова И.В. Полисемия в списках самодийской базисной лексики и языковые контакты // Урало-алтайские исследования. 2020. №2 (37). С. 77-113https://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/Uralaltai-37%20(1)-78-114.pdf

* * *
The new column on our page!
A selection of related articles on one topic in Ural-Altaic studies.

Feel free to suggest topics of your interest in the comments below.

The first selection is devoted to semantic shifts.

1) Normanskaya Yu. V., Krasikova N. L. Some reasons of the semantic changes (on the material of genesis and development of the verbs of swimming in Selkup language) // Ural-Altaic studies. 2009, 1. P. 49―60.https://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/ua2009_01-49-60.pdf
2) Dubrovskaya N. V. Features of semantic derivation of some somatic terms in the Selkup dialects // Ural-Altaic studies. 2011, 2 (5). P. 39—52.https://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/ua2011_05-40-53.pdf

3) Dubrovskaya N. V. The peculiarities of semantic derivation of noun structure in Selkup // Ural-Altaic studies. 2014, 1. P. 44—57. https://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/ua2014_12-45-58.pdf

4) Kashkin E.V. Towards the typology of semantic shifts undergone by verbs of throwing: evidence from Hill Mari // Ural-Altaic studies. 2018, 4. P. 91—106. https://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/ua2018_31-113-130.pdf

5) Fedotova I.V. Polysemy in the Samoyed core lexicon lists and language contacts // Ural-Altaic studies. 2020, 2. P. 77―113.https://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/Uralaltai-37%20(1)-78-114.pdf

Вышел новый - 40й! - номер нашего журнала.
Полный текст доступен по ссылке https://ural-altai.ru/page-3.html #2021

Issue #40 has just been released.
The full text is available here https://ural-altai.ru/page-3.html #2021

English below
Петер С. Пииспанен рассказал нам о подготовке статьи в нашем журнале "Some new Late Proto-Yukaghir reconstructions with added thoughts and considerations on various etymologies"
https://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/Uralaltai-38-82-92.pdf
- Почему вы выбрали именно эту проблему?
Я сам являюсь носителем финского языка (наряду со шведским), и тема истории языка и родства языков всегда меня интересовала. Во время учебы в аспирантуре я начал уделять особое внимание юкагирским языкам, чтобы изучить возможную связь между уральскими и юкагирскими
языками - это дало очень интересные результаты, которые будут представлены в самом ближайшем будущем! Затем изучение юкагирской культуры, генетики и лексики привело к изучению якутских, эвенских, эвенкийских, русских и монгольских заимствований в юкагирском языке, а также к вопросам реконструкции. Так и появилась эта статья!
Моя долгосрочная цель состоит в том, чтобы в конечном итоге расширить генеалогическое древо уральских языков до урало-юкагирского генеалогического древа, и вся реконструктивная
работа по обеим языковым семьям важна для достижения этой цели независимо от того, кто проводит исследование.
- Как вы проводили исследование?
В основном работал с литературой, с многочисленными словарями, а также старых полевых материалами (найденных в различных архивах) и русскими военными документами на этих языках. Конечно, для этого требовалось много справочной информации, большая часть которой была доступна в книге Ирины Николаевой по юкагирским языкам. Нужно было анализировать тексты на английском, немецком и русском языках. Я применил методику Николаевой в меру своих возможностей для реконструкции, с большим вниманием к фонологии (мой собственный основной интерес в
лингвистике помимо лексики). Исходя из соображений семантического плана (в дополнительной части исправлений в работе), допускается сведение ранее разделенных корней в один корень: мне кажется интересным развитие ‘тепло’ > 'какая-то согревающая одежда; меха’, а также ‘согреваться вместе (ночью)’ > ‘помириться’.

- Как вам удалось прийти к результату?
Работа по реконструкции на самом деле не так проста, как кажется. Только после многих лет изучения юкагирской фоноло гии, морфологии и синтаксиса я смог начать понимать детали и методы для реконструкции позднего праюкагирского языка. Но как только эти методы были применены, результаты также появились почти автоматически, что показывает применимость методов. Главная трудность состоит в том, чтобы найти релевантные, точные и заслуживающие доверия лексические данные из нескольких разных веков.

- В чем заключается главное открытие?
Следует сделать несколько выводов. Во-первых, работа по реконструкции И. Николаевой (в ее Historical Dictionary of Yukaghir 2006) очень хорошо проведена и очень обширна (как и ее новая доскональная книга от 2020 года!), и в настоящее время добавить в этом отношении нечего, о чем свидетельствует малое количество новых реконструкций в статье. Во-вторых, пусть это и не обозначено как цель статьи, я надеюсь, что эти результаты могут продемонстрировать, насколько близка к уральским языкам юкагирская фонология и строение корня. Действительно, очень
интересно отметить, насколько похожи на прауральские формы эти реконструкции, и я подозреваю, что, если идти через средний праюкагирский к раннему праюкагирскому, мы окажемся близко к общему генеалогическому предку для уральских и юкагирских языков. Один из примеров: праурало-юкагир. *kurpu 'легкое' > прауральское *kuppV~*koppV 'легкое' и раннее праюкагирское *kurpul 'легкое'). Я также надеюсь, что мне удалось включить некоторые новые соображения относительно семантики и семантических изменений.

Однако я также подозреваю, что некоторые менее изученные лексические источники, такие как тексты Йохельсона и работы Коллиндера, могли бы предоставить нам дополнительные идеи и данные для дальнейших реконструкций (и, скорее всего, дополнительные заимствования). Наконец, нюансы семантических заметок - это на самом деле очень забавная задача! Это позволяет нам рассмотреть, как значения слов могут изменяться и изменяются при заимствовании. Кроме того, конечно, исправление цитат из старых документов очень важно, и я надеюсь, что некоторые аспекты могут даже "развлечь" читателя.

- Как это может быть полезно другим читателям?
Хороший вопрос. Статья представляет интерес в основном для исторической лингвистики, ориентированной на языки северо-восточной Сибири, а также для тех, кто в целом интересуется языками, языковой документацией и методологией. Возможно, благодаря этой статье некоторые читатели могли бы впервые познакомиться с юкагирскими языками и народами.

>>>
Peter S. Piispanen told us about his experience preparing the research paper in our journal "Some new Late Proto-Yukaghir reconstructions with added thoughts and considerations on various etymologies"
https://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/Uralaltai-38-82-92.pdf
Why did you choose this topic/ problem?
I am myself a native speaker of Finnish (along Swedish) and the topic of
language history and relatedness has always interested me. During my
Ph.D. studies I started to focus on the Yukaghir languages in order to
study the possible relatedness between the Uralic and the Yukaghir
languages - this produced some very interesting results that will be
presented in the quite near future! Then the study of Yukaghir culture,
genetics and lexicon led tangentially to the study of Yakut, Ewen,
Ewenki, Russian and Mongolic borrowings in Yukaghir, as well as
questions regarding reconstruction. And therefrom appeared this paper!
My long-term goal is to eventually extend the Uralic languages family
tree into becoming a Uralo-Yukaghir family tree, and all reconstructive
work on both language families is important towards this goal regardless
of who performs the research.

How did you conduct the research?
The research was mostly conducted bibliographically using numerous
dictionaries as well as old field notes (found in various archives) and
Russian military documents of these languages. Of course it required a
lot of background information, most of which was available in Irina
Nikolaeva's research on the Yukaghir languages. Handling texts in
English, German and Russian was needed. I applied Nikolaeva's
methodology to the best of my ability for the reconstructions with much
thought and focus on phonology (my own main interest along lexicon in
linguistics). Semantic considerations then, which also led to the extra
end part of corrections in the paper, interestingly allowed the
convergence of earlier separated roots into one root only: I find the
case of 'warmth' > 'some sort of warming clothing; fur', as well as 'to
share mutual warmth (in the night)' > 'to be reconciled with' to be
fairly interesting developments.

How did you get the result?
Reconstructive work is actually not as easy as it looks. Only after
years of studying Yukaghir phonology, morphology and syntax could I
start to grasp the details and techniques for reconstructing Late
Proto-Yukaghir. But once these techniques were in place the results also
fell into place almost automatically, showing the applicability of the
methods. The main difficulty is actually to find relevant, accurate and
trustworthy lexical data from several different centuries.

What is the main discovery?
There are a few conclusions to be made: First, Nikolaeva's
reconstructive work (found in her Historical Dictionary of Yukaghir from
2006) is very well done and very extensive (as is her new meticulous
book from 2020!), and there is currently not very much to add in this
regard, which the meager amount of new reconstructions in the paper
show. Secondly, as an unstated goal of the paper not mentioned, I hope
that these results can be demonstrated to show how similar to the Uralic
languages Yukaghir phonology and root-construction is. It is indeed
fascinating to note how similar to Proto-Uralic forms these
reconstructions are, and I suspect that, going back through Middle
Proto-Yukaghir, back to Early Proto-Yukaghir, that we are then very
close to a common genealogic ancestor for both the Uralic and Yukaghir
languages (i.e. Pre-Proto-Uralo-Yukaghir > Pre-Proto-Uralic and
Pre-Early Proto-Yukaghir; the reasons for the Pre- suffix here is that
some phonological changes actually did occur to some words in going to
Proto-Uralic and Early Proto-Yukaghir from that earliest common
ancestor, one example being: Proto-Uralo-Yukaghir *kurpu 'lung' >
Proto-Uralic *kuppV~*koppV 'lung' and Early Proto-Yukaghir *kurpul
'lung'). I do further hope that I also managed to include some new
considerations regarding semantics and semantic changes.

However, I further suspect that some less studied lexical sources, such
as Jochelson's texts and Collinder's works, could provide us with
additional insights and data for further reconstructions (but more
likely additional borrowings). Finally, the details of semantic notes
and considerations is actually a very fun task! It allows us to consider
how the meanings of words can and do change when borrowed. Furthermore,
of course, correcting the recitation of older documentation is very
important, and I hope some aspects could even "entertain" the reader.

How can this be useful to other readers?
Good question. It should mainly be of interest to historical linguistics
focusing on the northeastern Siberian languages, but also for those with
general interests in languages and language documentation and
methodology. Perhaps some readers could also become acquainted with the
Yukaghir languages and populations for the first time through this
paper.

English below

"Некоторые прежние финно-угроведы открывали
маленькие детали определенных проблематичных фонетических развитий или явлений, но
большинство исследователей не заметило или забыло их"
Профессор Ласло Хонти ответил на несколько наших вопросов о работе над своей статьёй "Bemerkungen zum Bestand der dentalen Spiranten der U/FU/Ug Grundsprache". In: Ural-Altaic
Studies / Урало-алтайские исследования 4(35) 2019: 119–135.

http://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/ua2019_35-120-136.pdf

Почему Вы выбрали именно эту тему?
Меня интересуют проблемы истории фонетических систем уральских языков. У меня возникло такое впечатление, что окаменевшие, старые взгляды имеют достаточно большое влияние на современные этимологические исследования и на работу над исторической фонетикой современных уральских языков.

Как проходило исследование?
Столкнувшись с какой-то проблемой, я пробую находить похожие данные и собираю литературные данные в своей библиотеке, а потом и в других библиотеках. После этого
играют роль только мои знания и опыт... В некоторых случаях я советовался с коллегами, работающими в схожих областях уралистики.

Как удалось получить результат?
После долгой и утомительной работы...

Какое главное открытие?
Может быть, мой ответ звучит смешно: Некоторые прежние финно-угроведы открывали маленькие детали определенных проблематичных фонетических развитий или явлений, но
большинство исследователей не заметило или забыло их.

Как это может быть полезно другим читателям?
Я могу только советовать: Когда работаешь над какой-то темой, не стоит спешить, надо собирать информацию и думать критически.

На фото проф. Хонти на Школе-конференции по уралистике. Источник: Facebook Института языкознания РАН

Professor László Honti has answered a couple of our questions regarding his paper "Bemerkungen zum Bestand der dentalen Spiranten der U/FU/Ug Grundsprache". In: Ural-Altaic
Studies / Урало-алтайские исследования 4(35) 2019: 119–135.

http://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/ua2019_35-120-136.pdf

Why did you choose this topic?
I am interested in the history of phonetic systems of the Uralic languages. I got the impression that the fossilized, old views have a fairly large influence on modern etymological research and on the work on the historical phonetics of modern Uralic languages.

How did you conduct the research?
When faced with a problem, I try to find similar data and collect
literature data in my library, and then in other libraries. Thereafter
only my knowledge and experience play a role... In some cases, I consulted with colleagues working in similar areas of Uralic studies.

How did you get the result?
After long and tedious work ...

What is the main discovery?
Maybe my answer sounds funny, but some earlier Finno-Ugric scholars discovered small details of certain problematic phonetic developments or phenomena, but most researchers did not notice or forgot them.

How can this be useful to other readers?
I can only advise you: when you are working on a topic, you should not rush, you should collect information and think critically.

English below
В новом номере журнала (38):
- морфология глагола в удмуртском - и существительного в хантыйском
- адаптация заимствований в монгольских и тунгусских языках
- новые юкагирские этимологии
- архивные данные по исчезнувшим мансийским диалектам
- башкирская мифология
- дискуссия о топонимике, разделяющей селькупские диалекты
Полный текст читайте тут http://ural-altai.ru/page-3.html

The new (38) volume presents:
- morphology of verb in Udmurt, as well as nominal morphology in Khanty
- adaptation of borrowings in the Mongolic and Tungusic languages
- new Yukagir etymologies
- data on extinct Mansi dialects from archives
- Bashkir mythology
- discussion in toponyms that distinct Selkup dialects
The full text is available here http://ural-altai.ru/page-3.html

Лексика в помощь археологии и истории

В одном из номеров журнала опубликована статья «Колесные повозки коренного населения Минусинской котловины по материалам лексики хакасского языка».
Рассказывает ее автор Юрий Есин
http://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/ua2015_17-21-36.pdf

Археологические источники показывают, что население степей Минусинской котловины на севере Саяно-Алтая использовало колесные повозки на протяжении нескольких тысячелетий. Однако возможности изучения прошлого по предметам материальной культуры и наскальным изображениям имеют свои ограничения. Чтобы получить более полную картину, я обратился к лексике хакасского языка коренных жителей региона.
Проведенное исследование включало две основные задачи: а) составление номенклатуры названий и идентификацию стоящих за ними объектов для реконструкции системы знаний о повозке, представленной в хакасском языке; б) изучение диахронии лексического материала и его соотношения с историческими процессами развития колесного транспорта в Минусинской котловине.
Изучение этой группы лексики позволило выделить в ней три исторических пласта. Древнейший восходит к раннему средневековью и колесному транспорту восточной части евразийского степного пояса, а самый молодой сформировался в 18 – 19 вв. в ходе освоения нового типа колесных повозок, появившегося в регионе вместе с русскими переселенцами. Исследование будет полезно специалистам разных дисциплин, интересующихся вопросами истории упряжного транспорта у тюркских народов.

Lexical data at the service of archeology and history
by Yuri Esin
http://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/ua2015_17-21-36.pdf

The population of the steppes of the Minusinsk basin in the North of the Sayan-Altai used wheeled vehicles for several millennia, as archaeological sources show. However, the possibilities of studying the past in material culture and rock art has its limitations. For this reason, to obtain a more complex picture, I turned to the lexis of the Khakass language, the one of the indigenous inhabitants of the region.
The study had two main goals: a) drawing up the nomenclature of names and identifying the objects behind them for the reconstruction of knowledge about the vehicles presented in the Khakass language; b) studying the diachrony of lexical material and its relations to the historical processes of development of wheeled transport in the Minusinsk basin.
The study of this group of lexis allowed us to distinguish three historical layers contained in it. The oldest dates back to the early Middle Ages and the wheeled transport of the Eastern part of the Eurasian steppe belt, and the youngest was formed in the 18th – 19th centuries during the adaptation of a new type of wheeled vehicles that appeared in the region along with Russian settlers. The research will be useful for specialists in various disciplines who are interested in the history of harness transport among the Turkic peoples.

See English below
Карты не слов, а значений.
В новом номере журнала вышла статья «Полисемия в списках самодийской базисной лексики и языковые контакты». Рассказывает ее автор Идалия Федотова
http://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/Uralaltai-37%20(1)-78-114.pdf
Это исследование было для меня квестом по незнакомой местности. Нужно было проверить идею: есть ли в самодийском списке Сводеша такие семантические переходы, которые связаны с контактами с тюркскими и тунгусскими языками? Какие изменения в семантике связаны с типологией, а какие - с контактными ареалами? Можно ли вообще это увидеть на карте?
Оказалось, можно. С оговорками, с предположениями, но всё-таки можно. Заранее трудно было предсказать, какие переходы будут занимать всю карту Евразии, а какие - ограниченный ареал.
Приведу один пример со словом земля. Переход ‘земля’ > ‘глина’ встречается на всей территории распространения самодийских и тюркских языков. А вот переход ‘земля’ > ‘песок’ знают почти все самодийские языки, но из тюркских — только долганский, буквально утонувший в этом ареале.
Всего в самодийских языках я нашла 15 семантических переходов (включая и синхронную полисемию, и развитие значения от языка-предка к языкам-потомкам), у которых есть аналоги в тюркских и тунгусских языках, и все они по-разному выглядят на карте, порой непредсказуемо.
Планирую обязательно продолжать эту работу, собирая и уточняя данные и расширяя список языков.

Maps of meanings, not words.
The new issue of the journal introduces the article "Polysemy in the Samoyedic core lexicon lists and language contacts". Here is the story behind the research, told by its author Idaliya Fedotova.
http://ural-altai.ru/userfiles/files/publications/Uralaltai-37%20(1)-78-114.pdf
This research was a quest through some unknown area for me. I needed to test the idea: are there any semantic shifts in the Samoyedic Swadesh list that are associated with contacts with the Turkic and Tungusic languages? What changes in semantics are due to typology, and what changes are restricted by contact areas? Is it even possible to see it on a map?
Turned out that it is. With some conditions, with some assumptions, but still possible. It was difficult to predict in advance which shifts would occupy the entire map of Eurasia, and which ones would be registered in a limited area.
I will give one example with the word meaning earth. The shift ‘earth’ > 'clay' is found throughout the distribution of Samoyedic and Turkic languages. Meanwhile, the shift 'earth' > 'sand' is recognized by almost all Samoyedic languages, but only Dolgan of the Turkic languages, literally drowned in this area.
In total, I pinpointed 15 semantic shifts in the Samoyedic languages (including synchronous polysemy and meaning evolution from parent language to its daughters), which have analogues in the Turkic and Tungusic languages. And all of them look different on the map, sometimes unpredictably.
I definitely plan to continue this work, collecting and revising the data and expanding the list of the languages involved in the study.

English below
Вышел новый - 37й - номер журнала "Урало-алтайские исследования"!
Полный текст номера тут http://ural-altai.ru/page-3.html #2020
И напоминаем, что на нашем новом сайте работает удобный поиск по авторам, ключевым словам и тематике.

> > >
Welcome the new - № 37 - volume of Ural-Altaic Studies journal.
The full text can be found here http://ural-altai.ru/page-3.html #2020
And do not forget that you can easily use the search option on our new website (by author, by keywords and by topic).