15/10/2017
Добрый день, уважаемые участники паблика "Ясознание".
Выкладываем продолжение статья о путешествии Виталия Сундакова:
Очнувшись глубокой ночью на земле, девочка услышала непонятную и от этого страшную песню. Открыв отяжелевшие веки, она увидела сидящих вокруг костра голых индейцев. Макушки у мужчин были выбриты. Нижние челюсти у некоторых из них выдавались далеко вперед. Увидев, что «добыча» пришла в себя, несколько мужчин взяли свои громадные, длиной в два роста девочки стрелы и угрожающе воткнули их в землю рядом с пленницей. Страшно напуганная Елена разрыдалась в голос, и тогда появившаяся из темноты старуха выразительно показала ей на стрелы…
Так началась потрясающая история Елены Валеро, двадцать лет прожившей на правах пленницы-чужеземки в племенах янома-ми. Несколько раз она становилась одной из жен того или другого воина, к кому она переходила в качестве боевого трофея, рожала от них детей, но не оставляла надежды на побег. Этой хрупкой мужественной женщине удалось не только приспособиться к жизни у индейцев и выжить в джунглях Амазонии, но и вернуться со своими детьми в потерянный ею в детстве мир «бледнолицых».
Состоявшееся возвращение в цивилизованное общество не принесло ей утешения и счастья. Но это уже другая, не менее грустная история.
Подробно, насколько позволяла память, и немногословно, как сумела, рассказала Елена Валеро о ее похищении, жизни у индейцев, их верованиях, отношениях и войнах друг с другом и, конечно же, о своем непростом побеге.
Ее рассказ записал итальянский путешественник и исследователь Амазонии Этто-ре Биокка. В Италии книгу издали в 1965 году. У нас в стране она вышла в 1972 году тиражом 90 тысяч экземпляров. Очевидно, в результате погрешностей перевода книга получила название «Яноама».
С этой тоненькой книги, зачитанной мною впоследствии «до дыр», и началось первое, заочное знакомство с неизвестным племенем.
«Неужели это реальность, — думал я, — и XX век от века каменного отделяет не время, а лишь расстояние?!» Ксерокопии коротких и скупых на информацию статей о яномами из Венесуэлы, Колумбии и Бразилии, различные справочники и карты не оставляли на моем письменном столе места даже под кофейную чашку. Короткий словарь из 30 слов, «высосанный» из всех строчек книги и выученный наизусть уже в момент его составления, положил начало новой папке с названием «Яномами».
Елена Валеро оказалась маленькой, сухощавой женщиной, едва достающей ростом мне до груди. Стоявшая на пороге своей крытой камышом хижины, семидесятилетняя женщина казалась живым воплощением истории. Мне почти не о чем ее спрашивать, тем более, что она плохо видит и слышит да и на ногах держится с помощью снохи или младшего сына, с которыми здесь живет.
Последний раз Елена Валеро видела представителей «цивилизации» семь лет назад и пребывает между границами прошлого и настоящего. Потеряв оба мира, уйдя из одного и не сумев приспособиться к другому, она слушает крики зверей, доносящиеся из сельвы в ста метрах от ее дома, и шум моторных лодок.
Оставив немного денег и лекарств, покупаем у ее сына гроздь бананов и запускаем двигатель катера. Мы отправляемся в ее прошлое, о котором она сегодня не жалеет.
Проводник отказался идти с нами дальше. Основной аргумент прост и понятен: стрелы яномами с ядом кураре, вылетающие неожиданно и попадающие в цель очень точно, отрицательно действуют на его нервную систему.
Очередные сутки мы буквально прорубаемся через сельву, не нами метко прозванную «зеленый ад». Все это время нас едят. Не то чтобы больно и большими кусками, а так, «в легкую». Ладно бы нападали ядовитые змеи, пиранья или какие другие хищники. Словом, враг, так враг, чтоб и вид достойный и размер осязаемый, как, например, у той, вчерашней анаконды, очевидно, и не подозревавшей, что по ее протоке может передвигаться кто-то, кого она не в состоянии с ее подростковой трехметровой фигурой задавить и проглотить. А то ведь грызут отчаянно те, кого и не видно: мошка, комары, осы, муравьи и прочая многомиллионная братия.
Последний час продвигаемся в глубь сельвы по тонкой петляющей тропе. О том, что ею пользуются люди, свидетельствует целый ряд признаков, главный из которых: связанные между собой лианами тонкие жердочки, переброшенные через многочисленные ручьи и протоки. Но рассчитаны мосточки явно не на наш вес, и поэтому, игнорируя их, мы, как бегемоты, всякий раз преодолевая очередной «водный рубеж», погружаемся в красно-коричневую жижу. Вскоре силы оставляют нас и, расчистив небольшую площадку, натягиваем тент, гамаки, противомоскитные пологи и разжигаем костер. Едва успеваем закончить, и потерявший терпение тропический ливень, обрывая листву и ветки, обрушивается на джунгли.
Тело наливается свинцовой тяжестью. Спать. Но кто-то осторожно трогает меня за локоть. Это наш переводчик индеец Антонио. Знак «внимание!», и его рука показывает на тропу, уходящую в темно-зеленую черноту сельвы. Игорь и Яцек уже тоже на ногах и напряженно прислушиваются. Напряжение Антонио передается всем.
Озираясь и стараясь не шуметь, говоря на языке военной терминологии, — «рассредотачиваемся».
Будущий друг или опасность поджидают тебя у того брода? Звук спущенной тетивы бросит тебя лицом вниз на сырой и узловатый паркет джунглей или протянутая ладонь
— «темный низ, белый верх» — ослабит шнуры жил и узлы мышц?
Не торопись. Десяток шагов, и ты это узнаешь. Вхожу в протоку, встаю на корягу… Хрустнула ветка…
Прямо передо мною, как из-под земли вырос г***й раскрашенный индеец с громадным луком. Наконечник стрелы направлен мне в грудь…
Рядом с ним еще трое индейцев. Явно стараясь напугать нас, они водят луками и что-то гортанно кричат.
Антонио вступает с ними в оживленные переговоры, и воины, спустя несколько минут, опускают оружие…
Один из них идет впереди, двое — сзади. Антонио на ходу объясняет, как нам повезло, что мы обнаружили яномами первыми и не предприняли действий, которые могли бы быть истолкованы ими как агрессивные. Мы увидели их и не напали. Это свидетельствовало о наших миролюбивых намерениях и спасло жизнь. Спасло или продлило? Вскоре все прояснится. Воины называли себя какошиватери и вели нас к своим жилищам. (Здесь и в последующем я привожу все слова в «нашей транскрипции» так, как произносят их представители этноса.)
ТАМ, ГДЕ ОСТАНОВИЛОСЬ ВРЕМЯ
Вождь племени («тушауа») в тонкой «набедренной лиане», прижимающей его половой орган к телу, внимательно выслушал воина, степенно подошел к нам и остановился в двух шагах. Два воина выросли позади нас, остальные встали по бокам и за спиной вождя. Сбросив с плеч лямки и на всякий случай поставив транспортировочный мешок в отдалении от себя, я выпрямился и заглянул в темные глаза тушауа, стараясь не «выключать» периферийное зрение. Индеец поворотом головы перевел взгляд с мешка на длинные ножны моего мачете. Коротким движением сдвигаю мачете за спину. Вождь пристально посмотрел в глаза Яцеку и что-то сказал воинам. Палкевич развел в стороны пустые ладони в грязных мокрых перчатках и произнес максимально приветливо набор каких-то слов, которые, думаю, он спустя минуту не смог бы воспроизвести и под пыткой.
Шабоно — коллективное жилище индейцев.
Несколько секунд, решающих исход экспедиции, и … скуластое лицо тушауа, обнажив черную массу табака за нижней губой, украсила широкая улыбка. Эта улыбка, мягко говоря, не была похожа на улыбку Моны Лизы, но показалась мне в тот момент самой красивой из всех, когда-либо виденных в жизни. Спустя мгновение вождь уже бил кулаками в грудь себя и нас. Мы старательно барабанили в его грудь, а вскоре, подражая индейцам, перешли к обниманиям и поглаживаниям плеч.
Радость тушауа была искренней и продолжительной. Действительно, мы оказались первыми чужеземцами («напе»), увиденными людьми племени какошиватери.
Позже выяснилось, что вождь одновременно и колдун, исполняющий и совмещающий таким образом функции власти и религии. Тушауа в порыве чувств станцевал со мной своеобразный танец, и это стало сюжетом первого фотоснимка.
«Что ты чувствовал? Что хотел? О чем думал в первые часы после встречи с индейцами?» — спрашивают меня сегодня друзья и журналисты.
— Стащить с себя грязную тяжелую амуницию, помыться, высушить одежду, обувь и снаряжение, обработать раны, поесть горячего, натянуть под крышей тапири (временного жилища индейцев) гамак и уснуть. Уснуть, впервые передоверив свою безопасность настоящим хозяевам джунглей, встреча с которыми все-таки состоялась. И пусть перечень этих желаний звучит прозаично, но это голая, как наши гостеприимные хозяева, правда.
…Все, что мои новые друзья видели впервые в своей жизни, вызывало в них вполне объяснимый живейший интерес. Им хотелось не только потрогать, но и понять назначение каждой вещи. Они щупали одежду, бесконечно расстегивали и застегивали пуговицы, молнии, пряжку портупеи и кнопки, осторожно залазили в мои карманы и, извлекая оттуда что-либо, вопросительно смотрели мне в глаза. Все, что было на мне, при мне, и даже я сам: особенности и отличия языка, движения, телосложение, привычки, вкусы, поступки — коллективно обсуждалось в племени.
Особый интерес индейцы проявили к моей бороде и… к наручным часам. Нужно признаться, что механические часы «Амфибия» чистопольского завода были на мне не случайно. Я давно отдаю им предпочтение, так как в отличие от других хронометров эти часы от экспедиции к экспедиции оплачивают все счета, выставляемые им дождем и ветром, перепадами температур и давления.
Уместно рассказать один случай, связанный с часами и произошедший накануне экспедиции, в неофициальной столице Амазонии, маленьком городке Пуэрто-Аякуче. Был теплый вечер, и мы сидели в уютном ресторанчике аэропорта, куда зашли отведать национальную кухню, а заодно и отблагодарить ужином местного чиновника. Он организовал нам встречу с влиятельной персоной, от которой зависело очередное разрешение властей на законное передвижение в глубь национального заповедника. Закуска оказалась на редкость вкусной — местная рыба под муравьиным соусом.
— Нравится? — интересуется чиновник, наблюдая, как я вживаюсь в роль муравьеда.
— Очень.
— Вкуснее, чем в России?
— Конечно, — отвечаю я. — Конечно, нет!
— О, да вы патриот? Я вижу на вас и часы советские, кстати, можно посмотреть?
Повертев «Амфибию» в руках, латиноамериканец одаривающим жестом снимает с запястья свои «Сейко» на дорогом позолоченном браслете и хитро прищуривается — махнемся?
— Только во имя дружбы народов… — отвечаю я, но, отведя в сторону его руку, протягивающую мне часы, заканчиваю начатое предложение — и только после нашего возвращения из сельвы. Я не хочу, чтобы после первого же порога на реке на моей руке красовался блестящий кусочек металла…
Но вернемся в джунгли. В очередной раз, ощутив сполна всю бесплодность попыток объяснить индейцам, что же это такое, а главное, зачем они нужны, я просто отдал часы им в руки и стал наблюдать. Индейцы садились на корточки и подолгу зачарованно наблюдали за движением секундной стрелки. Я предложил им приложить часы к уху, и с тех пор очередной желающий подержать их просил дать ему «тих-тих».
Однажды я ушел с охотниками в сельву на двое суток. Когда мы вернулись, ко мне подошли два молодых воина Каракуа и Пэ-нау. Их лица выражали скорбь. Они взяли меня под локти, молча подведя к месту, где я жил, и также молча отошли. На одной из жердей висели привязанные тонкой лианой часы, оставленные мной перед уходом на запястье Пэнау.
Я обернулся к индейцам, но они отвели глаза, а некоторые даже повернулись ко мне спиной. Достаточно было посмотреть на циферблат, чтобы все понять. Механические часы, исчерпав завод, остановились. Индейцы, вероятно, предвидя мое горе по поводу безвременной кончины «тих-тих», благородно оставили меня наедине с «покойным». Каково же было их ликование, когда спустя минуту я сумел оживить его.
Чередовались дни и ночи. Я изучал язык племени, их обычаи, оружие, приемы изготовления нехитрой утвари. А они не упускали момента,
чтобы «вытянуть что-то» из меня.
В конце каждого дня, когда все племя возвращалось на стоянку и оба лаза в шабоно (коллективное жилище индейцев) на ночь плотно заделывались изнутри, добрая треть племени собиралась у моего костра. Индейцы пели для меня свои песни, которые я записывал на диктофон. Когда все расходились спать, я ложился в гамак и при свете костра, под заунывное пение колдуна, делал короткие записи в дневнике. Если я пытался сделать запись днем, меня окружа-
ли желающие порисовать ручкой на бумаге. И то и другое они увидели впервые, и их каракули вызывали восторг соплеменников. Чтобы затем иметь возможность подумать над содержанием рисунков, я подписывал их именами авторов. Индейцы вскоре обнаружили, что я без труда нахожу рисунок каждого из них, посмотрев на подпись. Рассматривая изображение своих имен, некоторые пытались их воспроизвести. Как только яномами поняли, что за каждым словом стоит понятие, началась новая волна расспросов, а любой ответ снежным комом обрастал десятком еще более сложных.
— А что обозначает это? — спросил меня, например, делающий успехи в рисовании Якрокуве, ткнув пальцем в надпись «BRM» на моем снаряжении. Проще было бы соврать, но я опрометчиво пустился во все тяжкие и начал объяснять, что это название фирмы, которая доставляет разную вкусную еду очень многим людям в моей стране и благодаря которой я, кстати, смог осуществить эту экспедицию…
— А как эта «BRM» (она женщина?!) всех кормит? Откуда она узнала о нас и почему прислала тебя?
Хотите сойти с ума? Тогда для начала попробуйте объяснить индейцу, «безвыездно» живущему в тропических джунглях, что такое лед или троллейбус, за что ест свой обед политик или что такое ваучер? Не пробуйте, это я вам как специалист по выживанию советую…
Учиться драться без оружия, играть в новые игры и рисовать «детям Луны» нравилось больше всего. Солнце опускалось в джунгли. Я сидел рядом со взрослым воином по имени Каракуа. В руках индейца — нож (небольшая палочка, продолжающаяся прочно привязанной костью, частью обезьяньего ребра). С помощью ножа воин затачивал острие «рафакка» — большого обоюдоострого наконечника для стрелы.
Закончив работу, он ловко перебросил наконечник в правую руку и вдруг резким движением имитировал удар мне в грудь. Прежде чем я успел оценить его шутку, мои руки автоматически выполнили привычное движение. Наконечник Каракуа отлетел в сторону, а его хозяин, ткнувшись затылком мне в колено, замер в неестественной позе. Его возглас от удивления и боли в запястье привлек внимание других воинов, и вскоре я был окружен плотным кольцом мужчин, желающих еще и еще раз увидеть этот, а затем и другие несложные приемы рукопашного боя.
Продолжение читайте в следующих постах....
#ясознание #форум #тренинги #саморазвитие #новосибирск #кемерово #томск #барнаул #новокузнецк
Рекомендуйте нас друзьям!
Поставьте лайк и сделайте репост,если наш материал, вам понравился !
Вступайте в наши группы и паблики в Соцсетях!
Ждём от Вас на почту отзывов и предложений !
Есть вопросы ? Наша горячая, бесплатная по РФ линия даст на них ответ !
Сайт: yasoznanie.ru, ясознание.рф
Телефон: 8-800-700-97-30 (бесплатный звонок по РФ)
ВК: https://vk.com/yasoznanie_eig
ФБ: https://www.facebook.com/yasoznanie
OK: https://www.ok.ru/yasoznanie
Инстаграм: https://www.instagram.com/yasoznanie
канал Youtube: https://www.youtube.com/channel/UCK17Byw7GOTnpPFu0_OO..
канал в Телеграм: t.me/yasoznanie
почта: [email protected]
