09/10/2021
Профессор Томского госуниверситета Людмила Шерстова рассказала о том, почему европейцы освоили Америку – за 200 лет, а русские Сибирь – всего за 60, и почему у русских не может быть ксенофобии.
Я занимаюсь темой взаимодействия культур славянского населения и коренного населения Сибири. Интерес, в частности, представляет такой вопрос, почему русские так быстро вышли к Тихому океану в 18 веке – буквально за 60 лет? И не просто вышли, а освоили территорию, закрепились на ней, построили города, остроги, крепости? Если мы соотнесем эту цифру с количеством времени, которое понадобилось европейцам для освоения Нового света (они тоже двигались к Тихому океану через земли аборигенов), то мы увидим большую разницу.
Русским понадобилось 60, а европейцам почти 200 лет на освоение огромной чужой территории, хотя оно началось примерно в одно и то же время в конце 17 века. Одним из ответов на этот вопрос может быть следующий: было нечто общее в политической культуре части сибирского населения, в частности, тюркских, монгольских и славянских народов, которые пришли сюда, в Сибирь.
Речь идет об очень близких институтах политической, социальной жизни, о том политическом языке, на котором говорили пришельцы и аборигены.
«Большой Алтай» имеет значение в том смысле, что выделяет собой огромную этнокультурную общность, включавшую в себя в определенные исторические промежутки все евразийские степи, что было связано с возникновением, формированием и расширением так называемых кочевых империй Евразии: гунны, древние тюрки, монголы… А, собственно, Большой Алтай – он как бы центр вот этих выплесков миграционных потоков, которые проходили по евразийским степям. Это этнокультурная общность.
Политические границы можно установить ситуативно: вот закончилась война – и установили новые границы. А границы этнокультурных общностей, – они устанавливаются на протяжении столетий, когда формируется у нас на той или иной территории культура, которая более или менее понятна и близка тому населению, которое там проживает.
Когда мы говорим «Большой Алтай», – это ведь и алтайцы, и монголы, уйгуры, киргизы, казахи, русские, то есть, по сути дела, это полиэтничная общность. Но если мы рассмотрим эти культуры и систему коммуникаций, то мы увидим, что здесь имеются общие элементы. Это и есть общее евразийское наследие этих народов.
Сложение русского этноса протекало в постоянных контактах с иноэтничным окружением на юге и севере европейской части современной России. Русские впитывали эти иноэтничные компоненты, причем не обязательно на уровне смешения, ассимиляции, а на уровне аккультурации. То есть они оставались русскими, но воспринимали элементы другой культуры. Посмотрите на наш язык, сколько там тюркизмов!
Плотность населения у русских была очень низкой, а они эту территорию все расширяли и расширяли. Сначала славянские племена, затем древнерусские княжества, потом московская Русь.
Рост популяции, у которой этнокультурные признаки бы закрепились и стали отчетливыми, не успевал за ростом территории. Поэтому границы с другими народами и другими культурами постоянно размывалась, и не было этой четкой границы между своей культурой и чужой. То есть граница была аморфная.
Поэтому у нас нет и ксенофобии – мы достаточно легко вступаем в контакты без какого-либо пренебрежения. В Европе всегда была ограниченная территория и высокая плотность населения, контакты очень тесные, и в результате там очень быстро сформировалось устойчивое этническое самосознание, которое четко отличает себя от других. А у нас – огромные территории, мы расселяемся и впитываем постоянно в себя. Поэтому наше этническое самосознание – не отчетливое, и границы с другими народами – тоже не отчетливые.
