22/11/2025
Le 22 novembre Telegram nous a rappelé la visite, d’il y a 4 ans, des correspondants français du journal « Le Parisien aujourd’hui» Benjamin JÉRÔME et Olivier ARANDEL.
Notre pays vu par des Français
Добро пожаловать в Приднестровье. Эта небольшая восточная территория Молдавии провозгласила себя независимой в 1992 г., после распада СССР. Под защитой России, микрогосударство имеет свою столицу, свою валюту, свой флаг с коммунистическим серпом и молотом, своего президента, переизбранного 12 декабря... Мы окунулись в этот анклав, где, кажется, ничего не изменилось за тридцать лет.
Обычно Кюба возит туристов на вершины Непала, в Индию, в Шри-Ланка. Это его средство к существованию. Но пандемия закрыла границы.
«Пришлось переучиться. Теперь я организую путешествия в коммунизм», шутит 29-летний чешский гид, которого мы встретили в тени старинного танка со второй мировой войны. Этот советский пережиток – одна из достопримечательностей Тирасполя, столицы Приднестровья, автономный регион на востоке Молдовы. " Здесь, все осталось по-прежнему, как и до распада СССР", - продолжает Кюба, из-под чьей толстой шапки выглядывают светлые волосы. В тот день он гулял с семьей чехов, экипированными теплыми курками и большими камерами: «Много людей приезжает сюда, чтобы вспомнить СССР. "
Потому что Приднестровье не вычистило свое прошлое.
От памятного броневика двигаемся вверх по проспекту 25 октября, названный так в память большевистской революции 1917 года, чтоб увидеть «Верховный Совет», т.е. местный парламент. Над ним развевается Приднестровский флаг, красный прямоугольник перечеркнутый зеленой полосой, украшенный серпом и молотом. Никакое другое национальное знамя не носит сегодня эти два символа коммунизма. Перед зданием, каменный Ленин смотрит в горизонт, сидя на внушительной колонне.
«Это самая высокая его статуя, которую все еще можно увидеть в Европе», уверяет Игорь Буга, встретившего нам по близости. Седые волосы, кожаная куртка. Этот энергичный 57- летний пенсионер был офицером русской армии - "Служил два года и месяц в Афганистане" - а сегодня он депутат, член либерального большинства президента Вадима Красносельского, переизбранного 12 декабря. "Конечно Ленина надо сохранить, — продолжает парламентарий. Он напоминает нам о прошлом, а также о том, чего не надо повторить. Только дураки разрушают свои памятники и свою историю. У вас, французов, где-то дома стоят статуи Робеспьера, не так ли? А ведь он послал где-то, 250 000 человек на гильотину."
Итак, у Приднестровья есть правительство, граница, армия и улицы, где можно побродить. Все же она официально не существует в глазах Международного сообщества. Ни один из 195 членов ООН не признает это самопровозглашенное государство. Последнее, к тому же, поддерживает дипломатические отношения с Абхазией, Южной Осетией -Аланией и Нагорным Карабахом, - три страны, легитимность которых также оспаривается. Правда, Приднестровье родилось от боли после распада Советского Союза. Регион, который никогда не был независимым в своей истории, был привилегирован в СССР, пользовался его промышленными инвестициями. В 1989 г. на Приднестровье приходилось 40% продукции Молдовы, оно поставляло 75% электроэнергии. Когда два года позже распался и Восточный блок, местное население, треть русского происхождения, восстает против молдавской центральной власти. Присутствующая там русская армия поддерживает сепаратистов. Конфликт составил тысячи умерших и установил в 1992 году, де-факто, существование этого микрогосударства. Полмиллиона человек живут сегодня на этой территории размером с треть Иль-де-Франс, длинная полоса земли, простирающаяся между украинской границей и рекой Днестр.
Кириллица все еще в силе
Ввиду отсутствия гражданского аэропорта, поездку необходимо совершать по помятой дороге. Достаточно одного часа и двадцати минут, чтобы проехать с Кишинева – молдавская столица, до Тирасполя – его младшая бунтарская сестра. На границе Молдова не контролирует проезд туда и обратно, полагая, что вся территория принадлежит ей. Но вы должны показать свой паспорт в полиции Приднестровья, если хотите продолжить свой путь.
Огромное белое строение с синей крышей, спорткомплекс ФК Шериф объявляет о прибытии в Тирасполь. Этот футбольный клуб принадлежит частному конгломерату «Шериф», близкому к власти и вездесущему: имеет супермаркеты, банки, заправки, гостиницы... Местная гордость, ФК «Шериф» играет в соседней молдавской лиге, в которой он доминировал в течение двадцати лет, и прошел квалификацию в августе, впервые в своей истории, на групповом этапе Лиги чемпионов. И какая удача у дебютанта? В сентябре команда выиграла, ко всеобщему удивлению, со счетом 2:1, на поле мадридского «Реала», тринадцать раз победившего в Лиге.
Стадион охраняет въезд в город. Пройдя этот участок, у нас есть ощущение, что мы возвращаемся назад во времени. В то время как Молдавия вернулась в 1989 к латинице, Приднестровье сохранило кириллицу, действовавшую в эпоху Советов. Она отображается в больших размерах на витринах магазинов. Здесь нет H&M, McDo, Starbucks… Из-за отсутствия надежной правовой базы крупные мировые бренды избегают этой территории. Поэтому нам приходится прибегать к неизвестным брендам. Иногда бизнес похож на наши магазины в центре городов, с такими же вешалками полными дешевой одежды, таким же слишком ярким неоновым светом. Некоторые магазины более скромные и более грязные. Многие киоски и продуктовые магазины нуждаются в обновлении краски.
Банковская система исключает международные платежные средства. ногие горожане покупают продукты на рынке, который считается более дешевым, например, тот, который установлен в конце Екатерининского парка. В мясной лавке продавщицы с раскрасневшимися от холода щеками манипулируют голыми руками мясо и складывают его на мраморной столешнице. Никакое стекло не защищает эту продукцию от проходящих клиентов. За прилавками стоят только женщины. Несколько мужчин на задней кухне, заняты рубкой кусков мяса топором на больших бревнах.
Что касается фруктов и овощей, крестьянка, закутанная в куртку, предлагает нам капусту и томаты, приготовленные в рассоле по-русски. Килограмм торгуется между 20 и 35 приднестровскими рублями (от 1,10 до 2 евро). Местная валюта может быть выдана только в местном банке, взамен на евро. И лучше обеспечить себя наличными денежными средствами. Невозможно платить, ни снять денег в банкомате с карты Виза или Мастер кард. Банковская система работает по замкнутому контуру и исключает эти международные платежные средства.
На улицах «современность» встречается с «традициями». По продуваемым ледяным ветром тротуарам - термометр заигрывает с нулем в ноябре - ходят современные молодые люди и сутулые бабушки, в платках.
На проспектах, шестидесятилетние Лады, узнаваемые по своим квадратным силуэтам, пересекаются с новыми седанами. Если страна бедная - средняя зарплата около 200 евро в месяц - привилегированное меньшинство демонстрирует свое богатство.
Таблички автомобилей, где появляется Приднестровский красный флаг с зеленой полосой, не признаны за рубежом. Еще одна странность: чтобы пересечь границы, местные жители должны получить в соседней Молдове регистрацию автомобилей без каких-либо символов. С паспортом тоже беда. Приднестровские документы не признаны властями других стран, и это вынуждает жителей, в зависимости от их происхождения, принять гражданство России (что облегчает поездку в Москву), Молдовы, Украины или даже Румынии, что открывает настежь двери Европейского Союза. Таким образом, многие приднестровцы имеют два, три, а то и четыре паспорта.
Улыбчивый 53-летний Игорь Мартынюк превратил эту атмосферу вне времени в коммерческий аргумент. Его ресторан «Возврат в СССР», открытый уже полгода, обставлен советской мебелью 1960-х годов и предлагает фирменные блюда русской кухни, такие как спагетти с отварной говядиной и луковым ассорти или блины с куриной начинкой. «Мой повар пользуется русской кулинарной книгой 1955 года, — с удовлетворением говорит он. По оценке Игоря, он привлекает в свое заведение «80% туристов», которые посещают Тирасполь.
«Клиенты часто спрашивают меня, нравятся ли мне Сталин и Ленин. Это просто дань нашей истории. Не забываю, что в советский период я не мог выезжать за пределы СССР, не мог выражать свои политические взгляды, не рискуя попасть в тюрьму, не мог даже начать свой бизнес», — уточняет начальник, готовящий новый проект: аренда старых советских автомобилей - Жигули, Москвич, Волга... - туристам.
Москва наблюдает за самопровозглашенным государством
Однако если этот фольклор нравится иностранцам, то русский вопрос остается болезненным. Сохранение этой советской символики это, пожалуй, для властей способ показать свою привязанность к России. Сама Москва официально не признала самопровозглашенное государство, однако она следит за ним. Во-первых, она держит войска на этой земле. В городах звезды, нарисованные на стенах, указывают на здания, занятые солдатами, посланными Кремлем. Мы их часто видим на улицах, они иногда контролируют машины. Москва до сих пор платит пенсии пенсионерам, здесь много тех, у кого есть паспорта России, и газ поставляет недорого. Газ стоит в десять раз дешевле, чем в остальной Молдове. Россия — это также ключевой рынок. Важный, например, для компании «Квинт», местный флагман, ныне принадлежащая «Шерифу», которая производит 20 миллионов бутылок вина и спиртных напитков в год. Один из таких больших хитов «Сюрприз», сорт коньяка, произведенный в 1961 году для вручения гостям 22-го съезда КПСС в качестве подарка. Хотя сосуществуют три официальных языка - молдавский, украинский и русский - то прежде всего последний звучит в Тирасполе. И эта ссылка не датируется с времен СССР.
Именно при Екатерине II, императрице всея Руси, был основан Тирасполь, в 1792 году. С прошлого года у царицы есть даже статуя в танке-бомбардировщике времен Второй мировой войны.
В 1943 году Владимир Громов стоял за крупнокалиберным пулеметом в пригороде Ленинграда.
Сейчас, в 94 года, этот энергичный ветеран-любитель Коньяка KVINT - он хранит свою коллекцию бутылок в своем буфете Formica - наслаждается жизнью. Его чистая, но старомодная квартира расположена на первом этаже одного из одинаковых коричневых зданий, построенных в Советский период во всей Восточной Европе.
В его гостиной, возле телевизора с электронно-лучевой трубкой, фотография его жены, которая умерла семнадцатью годами ранее, соседствует с портретом Сталина. Ветеран, который мигом надевает отягощенную десятками медалей форму, защищает Россию изо всех сил: «Половина приднестровцев являются гражданами России, а остальная половина хотела бы иметь паспорт, потому что он позволяет работать и получать хорошую пенсию. «Его раздражает Америка и ее «собаки на поводке», европейские страны, которые «боятся кусаться, но лают» на Россию, которая якобы угрожает перекрыть газ Европе. «Я знаю, что Приднестровье никогда не будет признано, сожалеет девяностолетний ветеран. Эта территория слишком мала, она никого не интересует, не имеет природных ресурсов. Но мы считаем себя кусочком России."
Мнение, широко распространенное здесь, даже если 800 километров отделяет Приднестровье от ближайшей границы России. На референдуме 2006 г. 97% избирателей высказались в пользу присоединения к этой великой силе, а не за сохранение независимости – вернуться в молдавское лоно не предлагалось – но этот плебисцит не получил продолжения.
Игорь Тепляков, 49 лет, сердцем склоняется к Кремлю. Этот репортер-эколог пишет для газеты Приднестровье. «Почему мы должны отказаться от серпа и молота? Это союз народа, тех, кто работает в полях и тех, кто работает на фабрике. Это неплохой символ. Я не хочу быть тем, кто забывает свою историю, утверждает он. Во Франции, после великой буржуазной революции 1789 г. у вас один и тот же девиз: «Свобода, Равенство, Братство», и вы сохранили Марианну…»
Установленная в спартанском здании, с длинными покрытыми кафельной плиткой коридорами, редакция выставила в приемной фотографии медсестер и врачей, которые и здесь борются с пандемией. Газета публикуется на всех трех официальных языках, но больше всего экземпляров продаются на русском языке.
Нехватка рабочей силы
«Наша экономика недостаточно сильна. Нравится нам это или нет, мы уже зависим от Москвы», — также считает, реалист, Лидия, 19 лет. Эта длинноволосая брюнетка изучает языки в Тираспольском университете, чьи дипломы признаются в России, но не в Европейском Союзе. «Трудно чувствовать себя приднестровцем, когда твоей страны в глазах других не существует, — отмечает Лидия. Все в моем возрасте хотят переехать куда-нибудь работать. Я, если бы у меня была возможность, я бы уехала.» Многие уже сделали решительный шаг.
Приднестровье теряет своих жителей. Нет цифр по этой территории, которая, из-за отсутствия официального существования, не фигурирует в данных Всемирного банка или Организации Объединенных Наций, но, по оценкам, сегодня в нем насчитывается менее 500 000 человек по сравнению с более чем 550 000 в 2004 году.
Результаты? Дефицит рабочей силы.
«Мы могли бы нанять 200 рабочих. У нас есть для этого оборудование, но мы не можем набрать», — говорит Светлана Карабан, директор компании «Одема». Основанная в 1946 году в центре столицы, эта государственная текстильная компания сейчас насчитывает 500 человек. Здесь мы вошли в современность, где производится качество по низкой цене и где борются с китайскими и турецкими конкурентами. На одном этаже автоматизированный робот режет сотнями куски ткани, которые потом будут собраны швеями на новейших машинах, чтобы стать штанами, рубашками, пальто... Память о чисто советском патернализме: в компании пять врачей, в том числе несколько гинекологов, работающих с женским персоналом, и лабораторией биологического анализа.
«Моя первая проблема — это эмиграция молодежи. Они ищут лучшие условия жизни в другом месте», продолжает Светлана Карабан, которая разработала программу стажировки для обучения новых специалисток. Odema является субподрядчиком многих брендов в Америке и Европе и экспортирует 90% своей продукции. Соглашения между Евросоюзом и Молдовой, которыми воспользовалось Приднестровье, позволяет фабрике отгружать свою одежду с этикеткой «Сделано в Молдавии». «Но это двойное оформление документации. Необходимо удовлетворить требования таможней обеих стран», — комментирует Светлана Карабан, у которой есть и другие заботы. Государственная компания продается за 2 миллиона долларов. Его покупатель должен будет согласиться с сохранением рабочих мест и дальнейшей модернизацией зданий и оборудования. Но кто рискнет инвестировать в государство, которого нет?
Так где же молодежь? В Приднестровье каждый может назвать имя близкого родственника экспатрианта за границей.
Мариана и Юрий, 51 и 60 лет, пережили отъезд своих четверых детей. Старший женат в США, остальные обосновались в «соседних государствах». Бывшие спортивные тренера, оба остались стройными и мускулистыми, давно преобразовались. Сегодня фермеры выращивают на 5000 квадратных метрах красных фруктов, виноград, персики. «Десять лет назад я первым купил румпель чтоб пропахать землю. Это была диковинка. Вся деревня шла смотреть на эту достопримечательность», — вспоминает Юрий, которого так назвали в честь космонавта Юрия Гагарина, первого человека, полетевшего в космос.
«После 2000 года пропаганда проявилась в школьных учебниках»
Еще в 1990-х годах фермеры могли продавать свою продукцию по хорошей цене в России, но границы стали постепенно закрываться. «Теперь нам нужно много разрешений», — сожалеет Юрий, который сейчас отправляет клубнику на Тираспольский рынок. Он хотел бы развернуться, но, у него тоже нет рабочих рук. «Я хотел бы нанять рабочих, но здесь остались одни старики.» Хотя они говорят по-русски, Юрий и его жена молдавского происхождения и надеются на воссоединение. «Когда я думаю о будущем, я представляю одну Молдову», — признается Мариана. «В любой семье могут быть разногласия, споры, но всегда следует примирение», — добавляет Юрий, который мечтает, что его регион может сохранить свою специфику в более крупной нации.
Но семья не обманывает себя и знает, что воссоединение не входит в программу правительства.
«После 2000 года, когда двое наших последних детей были еще маленькими, пропаганда проявилась в школьных учебниках, — комментирует Мариана. Речь шла о приднестровской культуре, символах нации…»
Анна, 21 год, преподаватель математики и информатики
На своей крохотной кухне 21-летняя Анна надела свой фартук. Она готовит борщ, суп, где плавают хорошие куски мяса и картофель. Эта брюнетка с большими глазами ждет своего жениха, Сергея, 22 лет.
Вместе они снимают эту квартиру площадью 40 квадратных метров в одном из бесчисленных ветхих жилых домов в Тирасполе. Жарко, может быть, слишком жарко. В Приднестровье не задумались установить термостат.
В комнате старые обои, потертый ковер. Главная комната служит и гостиной, и спальней. Чтобы спать, приходится раскладывать диван. Одеяла хранятся под столом. Анна и Сергей, родившиеся после дезинтеграции 1992 года желают остаться здесь, ведь они воплощают, в конечном счете, будущее Приднестровья? "Я чувствую себя приднестровкой. Не русской, не молдаванкой, просто приднестровкой», — с затаенным дыханием говорит Анна, у которой, как и у Сергея, только приднестровский паспорт. «Я никогда не покидала свою страну, кроме поездки в Молдову. "
Статуи Ленина, советская символика на улицах? «Это привычка иметь все это перед собой. Это наша история, та, которую мы читаем в книгах. Отношение международного сообщества?
«Меня раздражает, что мой паспорт бесполезен, что деньги, которыми я пользуюсь, не признаются.»
Присоединиться к другому государству? «Мы получаем большую поддержку от России, и мы поддерживаем связи с Молдовой. Но было бы более интересно быть официально независимым, иметь возможность развиваться экономически.» Анна вежлива и тактична, она просто отвечает на вопросы. Но мы чувствуем, что эти политические интересы не являются ее приоритетом.
«Сначала я должна выжить», — просто говорит себе учитель математики и информатики, которая дает еще частные уроки, чтоб дополнить свою зарплату.
Ее возлюбленный — офицер приднестровской армии. Вечером и в выходные он становится таксистом. Он искупает также поддержанные игровые приставки, ремонтирует их и перепродает.
Суммируя, пара получает 450 евро на двоих в месяц. Это мало для оплаты аренды за квартиру, для приобретения бензина и для покупок. Этого явно недостаточно чтобы что-то сэкономить и надеяться, что однажды они приобретут свой собственный дом.
" Все, что мы зарабатываем, тут же тратится. Если я потеряю работу, я просто умру", - сказала Анна, пожимая плечами. Она регулярно едет к своим родителям, которые управляют небольшим хозяйством в 150 км от Тирасполя.
Оттуда привозит овощи, картофель, мясо, молоко, яйца, а также кустарное вино. Достаточно, чтобы заполнить холодильник. В свою очередь, как только у нее отпуск, она возвращается к ним, чтобы помочь по хозяйству. В то короткое время, которое ей остается, она изучает физику, чтобы получить новый диплом и, возможно, лучшую преподавательскую должность." Я мечтаю поехать в Европу, увидеть Германию, Францию», — робко признается она. Но она знает, что одна ночь в Парижской гостинице соответствует одной месячной ее зарплаты. Ее мечта кажется еще далекой.
09.01.2022
