mplanetariy_16

#Полнокупольныефильмы

Вы желаете познать тайны Вселенной? Интересуетесь звездами, планетами или просто желаете помечтать под звездами, или же желаете подарить незабываемые впечатления Вашему ребенку тогда нам с Вами по пути.
Мобильный планетарий готов приехать к Вам в гости несмотря на расстояния и погоду.
В любое время и любое место.

Сарыбел (каз. Сарыбел, до 2011 г. — Новотимофеевка).
Село было основано в 1959 году для жителей переселённых из сёл Сарабель и Чистый Яр, оказавшихся в зоне затопления Бухтарминского водохранилища, и было названо Ново-Тимофеевка, в честь командира партизанского отряда «Красные горные орлы», действовавшего против колчаковцев во время гражданской войны, Тимофеева Никиты Ивановича.
Тимофеев Никита Иванович (1886–1920) — большевик с 1917 г. Активный участник антиколчаковского партизанского движения, командир партизанского полка «Красные горные орлы Алтая».
На Алтае в 1918-19 гг. был отряд "Горных орлов". Командиром был прапорщик царской армии коммунист Никита Иванович Тимофеев.
Официально советская власть в Усть-Каменогорске была восстановлена 15-го декабря. В этот день в город, фактически уже оставленный белыми, вошли части повстанческой крестьянской армии Козыря, воевавшей против белых в Северном Алтае. Вступили в город и несколько рот из объединенного отряда "Красных горных орлов" Тимофеева. Срочно вышедший из подполья Бахметьев именно при вооруженной поддержке Тимофеева стал организовывать из оставшихся в живых местных коммунистов что-то вроде нового совдепа. Козыревцы сразу повели себя более чем странно, заняв по отношению к возрождавшейся советской власти едва ли не враждебную позицию.
Город словно вымер, не работали рестораны, кабаки, не торговали на Сенном базаре, закрылись все лавки, ворота на запорах, ставни не открывали даже днем. Обыватель боялся городских боев, но их не было, ибо основные силы белого гарнизона отступили по кокпектинскому тракту на Зайсан. Многие из казаков и офицеров местных самоохранных сил просто разошлись по домам и попрятались. Потому воевать козыревцам и тимофеевцам вроде было не с кем, но сразу обозначилась плохо скрываемая вражда меж ними. Несмотря на то, что по окрестным заимкам собрали всех прятавшихся там коммунистов, надежных людей у Бахметьева оказалось немного, да и из них многие либо болели, либо были еще те вояки. Из прежних членов уездного совдепа остался в живых бывший комиссар по хозяйственным вопросам Семен Кротов, который и в империалистическую войну сумел пристроиться в интендантской части, и все полтора года белой власти благополучно пересидел на заимке у своего знакомого. Он и сейчас хотел что-нибудь возглавить, лучше всего опять "сесть" на хозяйство, чтобы снабжать свое семейство и родственников даровым продовольствием и мануфактурой, но вояка и администратор он был совсем никакой.
В городе возникло двоевластие. В Народном доме заседал новый состав Совдепа, в бывшем управлении 3-го отдела обосновался Козырев со своим штабом. Тимофеев смог предоставить в распоряжение Бахметьева только одну надежную роту из своего отряда, так как остальные были настолько неуправляемы, что он на них сам не мог положиться. Тем не менее, именно силами этой роты и местных коммунистов были совершены мероприятия, которые должны были символизировать, что власть в городе в руках совдепа, или как его стали именовать по-новому уездного Ревкома. Эти мероприятия заключались в аресте всех оставшихся в городе более или менее видных белогвардейцев. Как ни странно не уехали из города ни комендант генерал Веденин, ни ряд других белых офицеров, а также протоирей Гамаюнов, и несколько крупных золотопромышленников. Видимо, они надеялись, что все и на этот раз постепенно уляжется и вернется на круги своя. Павел Петрович более всего боялся, что в городе может возникнуть резня, сведение счетов и т. д. Потому он поспешил препроводить в крепость наиболее одиозные фигуры из прежнего колчаковского руководства. Но козыревцы, среди которых тоже оказались местные уроженцы, попытались перехватить инициативу. Они сами стали проводить аресты и облавы, и в отличие от большевиков тут-же казнить арестованных без всякого суда, в так называемом сенькином логу, за городом. Особенно всех потрясла казнь протоирея Гамаюнова. Бахметьев решил, что до поры не стоит арестовывать главного священнослужителя города и уезда, хоть тот и являлся ярым белогвардейцем - мало ли что, в городе полно верующих. Он и сам не мог подумать, что этим невольно подписал ему смертный приговор. Козыревцы, обозленные тем, что большевики успели арестовать наиболее видных белых офицеров и чиновников, зверски избив Гамаюнова и его дочь, повезли протоирея и нескольких попавшихся к ним младших казачьих офицеров, в том числе и отца Романа хорунжего Сторожева, в сенькин лог и там всех зверски изрубили. Исполин Гамаюнов нашел в себе силы встать перед палачами во весь рост и осенить их крестным знамением, одновременно громовым голосом как с амвона отпуская им грехи:
- Прости их Господи, ибо не ведают что творят!...
Попутно козыревцы проводили и агитацию, по сути эсеровско-местническую, выдвигая лозунги: "Все права крестьянам, долой коммунию. Сибирь - сибирякам. Паши сколько хочешь, скота води сколько можешь. Не нужен нам коммунизм и нищая вшивая Россия". Эти лозунги для многих крестьян и части мещан были очень привлекательны. И хоть Бахметьев до того бодро телеграфировал в Семипалатинск, что большевики твердо держат власть в городе, он понимал, что одной ротой тимофеевских партизан с Козырем ему никак не справиться. Нужно было просить помощи, что было, в общем, тоже небезопасно. Павел Петрович понимал, что с прибытием в уезд частей Красной Армии будет покончено и с Козырем, и с автономией казачьих станиц и поселков и, по всей видимости, с его фактическим руководством города. Но делать было нечего, козыревцы все более активизировались, к ним уже потянулся распропагандированный сельский народ. Бахметьев дал телеграмму в Семипалатинск об истинном положении дел городе.
Во второй половине января в Усть-Каменогорск, воспользовавшись относительным затишьем на Семиреченском фронте, прислали сразу три полка регулярных сил Красной Армии. Козыревская армия рассеялась фактически без боя, он сам бежал. Вместе с войсками прибыла и "административная" помощь, в виде ЧК и всевозможных комиссаров губкома. Они привезли с собой инструкции и указ о немедленном проведении в уезде продразверстки. Россия не переставала голодать, а в этом благодатном краю, несомненно, имелись значительные излишки продовольствия, которые предписывалось незамедлительно изъять.
В ноябре 1918 года власть в Сибири перешла к Верховному правителю России адмиралу А.Колчаку, который принял этот тяжкий крест во имя спасения Родины, порушенной и раздираемой классовой борьбой. В Бухтарминский край и верховья Иртыша Колчак послал хорошо вооруженный полк Сатунина, в составе которого было более четырех тысяч сабель. Полк должен был мобилизовать русское казачество и зажиточное крестьянство, связаться с генералом Бакичем, действовавшим в Горном Алтае, и двинуться на помощь Анненкову в Семиречье. У Колчака не оставалось выбора, кроме как действовать диктаторскими методами с установлением жестокого режима с принудительной мобилизацией, что не могло нравиться населению, поэтому многие уходили в партизанские отряды, в крестьянские ополчения, которые оказывали сопротивление властям. Их было несколько: Народная армия Е.Мамонтова, 4-й крестьянский корпус М.Козыря и лишь один полк можно было назвать коммунистическим, а именно: Первый Алтайский полк Красных горных орлов, руководимый большевиком Никитой Тимофеевым. (Между прочим, название придумано не кем иным, как Бахеевым, он же П.П.Бажов, автор знаменитой «Малахитовой шкатулки», один из организаторов Советской власти, живший в ту пору в Усть-Каменогорске.).
Власть Колчака продержалась всего год. Красная Армия теснила Белую армию с запада, народные партизанские отряды захватывали власть на местах. 10 декабря 1919 года в Усть-Каменогорск вошли партизанские части, объединенные в 4-й крестьянский корпус М.Козыря. К концу года Советская власть в Бухтарминском крае была установлена повсюду. Но что принесла она крестьянам?
Народ быстро понял истинное лицо установившегося коммунистического режима. Едва ли не первое, что сделала новая власть – это расформирование всех местных военизированных отрядов, в том числе и полк Тимофеева. Получилось так, что руками партизан и крестьянских армий, прогнав белогвардейцев, большевики тут же разоружили их, а некоторых руководителей даже арестовали. Эти жесткие меры, устранение от решения любых вопросов местных лидеров, пользовавшихся поддержкой народа, не могли не вызвать возмущения, причем не только партизан, но и большей части крестьянства, а особенно казачества, всегда бывшего военной силой. Конечно, действия властей были не случайными, ведь большевики понимали, какую угрозу представляет вооруженный народ, в любую минуту могущий повернуть оружие против них самих.
26 августа 1920 года газета «Степная правда» (предшественница «Казахстанской правды») писала: «Москве объявил войну Большенарымск. По случаю войны поселок издал «Манифест» и с оружием в руках потребовал:
1. Кулаков не называть буржуями, а звать «трудовыми».
2. Восстановить свободную торговлю хлебом.
3. Отменить трудовую повинность.
4. Лишить права участия в Советах коммунистов, предоставив это право трудовикам.
Манифест заканчивался словами «Да здравствует Советская власть без коммунистов!».
Справедливые и логичные требования! Они говорят о наивной вере крестьян в то, что власть может принадлежать им, крестьянам, через Советы, избранные ими. Они ещё не осознавали, какую страшную силу представляют коммунисты, навсегда узурпировавшие власть в стране.
Местные сельсоветы ещё не оторвались от масс, и об этом говорит тот факт, что штабами восстания во многих местах стали именно они. Под их руководством в деревенских кузнях ковали пики и сабли для восставших, собирались боевые отряды добровольцев, в которые входили не только богатые крестьяне, но и бедняки. Казачество было организовано ещё с прежнего времени и теперь было призвано в свои воинские подразделения.
Общее командование восстанием взяли на себя белые офицеры во главе с уроженцем станицы Ямышевской Павлодарского уезда есаулом Д.Шишкиным. Повстанческие отряды объединились в Народную армию численностью примерно в 2–3 тысячи человек со штабом в Большенарымске во главе с его начальником А.Бычковым. Был организован повстанческий комитет, пытавшийся взять на себя руководство гражданскими делами.
В первый же день мятежниками был расстрелян уполномоченный по продразверстке в Большенарымске Вайнер, а ненавистные представители революционной власти, не успевшие скрыться, арестованы и посажены под стражу.
В первом же бою был разбит наскоро вновь сформированный отряд красных партизан Н.Тимофеева. Существует три версии гибели самого командира. По одной версии он был зарублен в бою с мятежниками, по другой – застрелился сам, видя безысходность положения. А вот один из участников установления Советской власти в крае Яков Кротов в своих воспоминаниях написал, что Тимофеев застрелился, не перенеся позора ещё во время разоружения его отряда Горных орлов регулярными частями Красной Армии.

Преображенка (каз. Преображенка) — село в Кокпектинском районе Восточно-Казахстанской области Казахстана.

История Преображенского стана Киргизской духовной миссии. с. Преображенка.

Деятельность православных миссионеров в Киргизской степи (Казахстане), в кон. XIX – нач. XX вв. тесно связана с историей Алтайской духовной миссии, основанной благодаря подвижническим трудам великого просветителя Алтая преподобного архимандрита Макария (Глухарева). В 1881г. определением Священного Синода на имя преосвященного Петра, епископа Томского и Семипалатинского было разрешено открыть отделение Киргизской миссии в Семипалатинской области с подчинением ее начальнику Алтайской Духовной миссии.

из статьи Н. Яковлев ( Н.Я. Коншина) «По Устькаменогорскому уезду. Путевые заметки» [О селении Преображенка.

В казачьей Букони я познакомился с священником-миссионером Буконского стана Киргизской миссии о. Ефремом Елисеевым, который встретил меня очень радушно и предложил съездить вместе в Преображенский поселок, устроенный недавно из новокрещенных киргиз... дальше

Первым миссионером новооткрытого отделения стал вдовый священник о. Филарет Синьковский, до своего назначения бывший миссионером в Черно-Ануйском стане на Алтае, где ему уже приходилось иметь дело с местными киргизами (казахами) поселившимися на Алтае. Начиная свою деятельность на новом для себя поприще, о. Филарет пробовал обосноваться сначала в Усть-Каменогорске (1882г.) и Семипалатинске (1883). Однако, вскоре стало ясно, что в больших городах работа киргизского миссионера была бы очень затруднена – о. Филарет стремился быть ближе к основной части казахского населения, чтобы иметь возможность общаться с большим количеством людей. Лишь в августе 1893г., по совету томского епископа Владимира, миссионер приезжает в казачий поселок Буконь. Буконский поселок, расположенный восточнее Кокпектов, к югу от Устькаменогорска, представлял в глазах первого киргизского миссионера наиболее удобный пункт для начала проповедничества – расположенный в глубине Киргизской степи, со всех сторон окруженный кочевыми казахами. Кроме того, в самом поселке проживало достаточно много казахов в качестве работников-джатаков в казачьих хозяйствах. Деятельности миссионеров начала приносить плоды, и вскоре казахи в Букони начали принимать крещение.

При открытии Киргизской Духовной миссии изначально предполагалось, что, по примеру Алтая, миссионерский стан будет в поселке, специально построенном для новокрещеных казахов, но долгое время эту идею осуществить не удавалось. Лишь преемник о. Филарета (в монашестве Владимира) Синьковского, миссионер о. Ефрем Елисеев решается на организацию для крещеных киргизов поселения недалеко от прежнего стана в Большой Букони. История основания этого поселка подробно описывается самим о. Ефремом Елисеевым в его «Записках» за 1892-1899гг. Миссионер сообщает, что идея основания поселка для новокрещеных была с самого начала основания Киргизской Миссии, но долгое время эта идея не могла осуществиться и только в 90-х годах XIXв. вновь решено было подыскать место для поселения православных казахов. Предоставим слово о. Ефрему Елисееву: «6 октября сего 1896года состоялось открытие новокрещенского поселка в Буконском стан Киргизской миссии…Новообразованный поселок назван Преображенским потому что мы хотели посвятить его милости Господа во славу имени Которого мы служим. Обыкновенно новообразованные селения в степи получают названия или по имени речки, на которой расположены, или же от имени рода киргиз, населяющих местность. Но нашего поселка нельзя было назвать ни по речке, ни по роду киргиз, так как и река и ближайший к поселку киргизский род носят крайне неблагозвучные наименования. С Калбинского хребта берет начало река Буконь, получившая название по множеству диких коз, водившихся по берегам этой речки. Речка Буконь, немного выше поселка Преображенского, разделяется на три русла, образуя три речки: Буконь, Тайменку и Тентек. Вторую речку киргизы называли Тайменкою, потому что в ней водится много рыбы «таймень», а третью с особо быстрым течением, - Тентеком, что значит дурак, глупый, бестолковый, бурливый и т.п. С другой стороны, прежние обитатели этой местности назывались «жиде-каракчы», что значит (жиде - семь, каракчы - вор) семь воров. Этот киргизский род жил в семи юртах и занимался воровством, за что и был так прозван остроумными киргизами. Таким образом, придерживаясь обычая заимствовать для новообразованного поселка наименование от имени ближайшей к нему реки и рода, поселок Преображенский пришлось бы назвать или «дурацким» или «воровским» поселком (Тентек-кала, или Жиде-каракчы-кала), а это было бы крайне нежелательно, так как киргизы, вообще относящиеся с насмешкой и пренебрежением ко всякому новокрещеному, в подобном наименовании могли бы найти постоянный повод к насмешкам. В пользу наименования нашего поселка Преображенским говорило еще и то соображение, что обыватели его, недавние мусульмане, омывшись и освятившись в купели св. крещения, являются как бы преобразившимися…Наследники золотопромышленников Касаткиных, имевших прииски в верховьях Букони, для основания поселка пожертвовали икону Преображения Господня. Икона хорошей живописи на золотом фоне, - величиной 2 X 1 ½ арш., стоимостью в 300 руб. В воскресенье, 6 октября, она была принесена в приходскую Буконскую церковь и поставлена на видном месте у правого клироса. Затем после литургии, было объявлено всем прихожанам, как новокрещенным, так и русским, что сегодня с крестным ходом св. икона будет перенесена в новый поселок , причем все присутствующие приглашались участвовать в этом торжестве. Ровно в 12 часов дня начался звон, возвещавший о начале крестного хода: в церковь собралось много русских и новокрещеных; пришли певчие русские и новокрещенные, были подняты святые иконы и хоругви, а икона Преображения Господня была поднята на особо приготовленном столике. По выходе из церкви, на площади была отслужена краткая лития с возношением моления о здравии «зде шествующих». Затем открыто было торжественное шествие при пении всеми участвовавшими в крестном ходе тропарей Преображению, Божией Матери, св. Николаю и великомученику Пантелеимону. Картина получилась поистине умилительная!... По прибытии в поселок Преображенский, перед иконой был отслужен молебен с водоосвящением и произношением многолетий Царствующему Дому, Святейшему Синоду, труждающимся в проповеди Слова Божия во языцех киргизских и новопросвещенным. Затем св. икона была вносима в каждый жилой дом, служились молебны и освящались жилища. В нарочно устроенном чистом, светлом и просторном помещении, была поставлена икона, где, предполагалась, она и будет находиться всегда. Перед иконой поставлен подсвечник, оставлены евангелие, крест, ладан, свечи, риза, епитрахиль, покров и часослов; предполагалось, что в этом помещении во время поездок миссионера постоянно будут собираться новокрещеные для богослужений, и что здесь будет жить учитель… Местоположение новообразованного поселка возвышенное и в высшей степени живописно. Справа узкой грядой уходят в синеющую даль высокие горы, а слева открывается беспредельное море бархатной степи. На южном склоне ближайшей к селению горы робко пробивается прозрачный и чистый, как кристалл родник, над которым впоследствии местным ревнителем благочестия кокпектинским купцом С.Л. Тыриным, воздвигнута деревянная часовня. Само село утопает в массе зелени и производит на путника чарующее впечатление».

Итак, лишь через 15 лет после основания миссии удалось создать первый поселок для православных казахов в степи. В замыслах миссионеров было построение домов, храма, школы, наделение новокрещеных земельными наделами с тем, чтобы они занимались хлебопашеством. Через два года после основания поселка в нем побывал известный семипалатинский краевед Н.Я. Коншин, который оставил нам подробное описание этого поселка. «Поселок лежит в семи верстах от казачьей и в 2 от татарской Букони. В поселке намечены две улицы, вдоль которых и разбросано около 20 маленьких домиков из сырцового кирпича. Повсюду работают: делают кирпичи, строятся. Семей 16 живет еще в Букони, но о. Ефрем при первой возможности и их переведет в Преображенский поселок. Обстановка в домиках русская: столы, скамейки, образа в углу и пр. Когда мы обходили поселок, все киргизы вскакивали и очень почтительно подходили к о. Ефрему под благословение… В поселке вся жизнь новокрещенных проходит под наблюдением миссионера, который настойчиво приучает их жить на русский лад. Обстановка в домиках, одежда, еда – все должно быть такое же как у русских крестьян. Старания эти, с внешней по крайней мере, стороны, не остаются, кажется, без успеха. Мальчики и девочки обучаются в устроенной в поселке 3-классной школе. Преподаются закон Божий, арифметика, русский и киргизский языки, причем в 1-м и отчасти во 2-м классе преподавание происходит на киргизском языке, в 3-м на русском. Киргизские книги употребляются исключительно с русским алфавитом и без всякой, по возможности, примеси татарских и арабских слов. Учитель в школе – крещеный татарин, окончивший курс в казанской миссионерской школе Братства Св. Гурия. Из школьников составлен хор, который во время богослужения поет по-русски и киргизски».
Важнейшим делом при образовании нового поселка являлось строительство православного храма. Для этого специально был создан Комитет по постройке Преображенской Миссионерской церкви, работу которого фактически возглавлял священник Ефрем Елисеев. Судя по записям о.Е.Елисеева храм был заложен 3 мая 1897г. Основание храма происходило в самой торжественной обстановке в присутствии начальника Киргизской Духовной миссии архимандрита Сергия (Петрова). Был совершен торжественный крестный ход из Буконского поселка в Преображенский. Строительство храма шло очень медленно – не хватало денежных средств. По благочестивому обычаю того времени, о. Ефрем обращался ко многим состоятельным людям по всей России с просьбами оказать помощь деньгами и или другими средствами строящемуся храму. По словам Н.Я. Коншина «Устройство Преображенского поселка обошлось, конечно, очень недешево. Устроен он почти исключительно на миссионерские суммы. В поселке во время моего посещения (в августе 1898г) строились церковь, прекрасный дом для миссионера и причетника, а школа с помещением для учителя, была почти готова. Громадную помощь для постройки всех этих зданий оказали частные пожертвования. Миссионер, по его словам, разослал в разные концы России до 4 тыс. писем с просьбами об этих пожертвованиях». Одно из таких писем исследователю удалось найти. Оно было написано знаменитым благотворителям суконным и кожевенным фабрикантам Бахрушиным, которые входили в пятерку самых богатых промышленников Москвы. Вот основная часть этого письма:
« Комитет по постройке Преображенской Миссионерской церкви
В Новокрещенском селении.

1897 г. дек. 12
г. Кокпекты Семипалатинской области

Добрейший Василий Алексеевич!

/…/ Преображенское селение состоит из новокрещенных киргизов (Буконского) стана, находится в семи верстах от Букони среди киргизской степи. В весеннее время большой разлив горных рек /…/ делает сообщение невозможным. Так как все жители этого селения новокрещенные киргизы обращены еще недавно из магометанства, то требуют постоянного руководительства и наставления в новой их вере христианской. Коренному русскому человеку жить неудобно в киргизской степи без храма и без школы, что видим из горьких опытов переселенцев, живущих в степи, но тем более трудно жить здесь без храма и школы новообращенным, окруженным со всех сторон собратьями магометанами-киргизами, враждебно относящимся к ним /…/. Татары-мусульмане давно уже начали распространять мусульманство среди киргизов и успели их омусульманить, воздвигнуть среди степи мечети и школы, между прочим две такие мечети находятся по ту и другую сторону Преображенского поселка, по той же речке /…/. Господу угодно было только в 1883 году открыть православную миссию и водрузить крест /…/ над киргизскою степью /…/. С этого времени киргизы начали принимать Православие и образовали свое селение. Есть много детей школьного возраста. Богослужение и обучение грамоте происходит на киргизском языке, отправлением богослужения и обучением детей занимаются члены миссии, но нет только места для богослужения – храма и помещения для учащихся – школы. На постройку церкви и школы нужно денег до трех тысяч рублей. Средств на постройку нет, на помощь со стороны новокрещенных рассчитывать невозможно в виду того, что они очень бедные и желание к взаимопомощи и христианской благотворительности у них еще не развито. Чтобы не /отставать/ от татар и киргизов-магометан, застраивающих степь мечетями и школами, и показать пред магометанством превосходство христианской религии, решили с разрешения Епархиального начальства устроить храм и школу, уповая на пожертвования благотворителей и радетелей храмов Божиих. Посему покорнейше просим помочь вопиющей нужде присылкою своих пожертвований».

Благодаря такой активной деятельности о.Ефрема Елисеева удалось собрать необходимые деньги на постройку хоть небольшого и деревянного, но все же настоящего, как бы сейчас сказали, типового православного храма. В конце октября 1898г. в газете «Семипалатинские областные ведомости» появилась заметка следующего содержания:
«20 октября с.г. (1898 – А.С.) начальником Киргизской миссии о. Архимандритом Сергием в сослужении Буконского миссионера священника Ефрема Елисеева и прочих священнослужителей состоялось торжественное освящение первого миссионерского храма в Киргизской степи в новокрещенском селе Преображенском. Во время Литургии пели два хора: буконский хор – по-славянски и новокрещенский хор – по-киргизски. Апостол был читан тоже на двух языках: по-славянски и по-киргизски. Новосооруженный храм освящен во имя Святого Великомученика Пантелеимона. В этом храме находится икона Святого Великомученика Пантелеимона с частью целебных мощей присланных от Афонской горы в благодатную помощь Киргизской миссии. Новосооруженный храм , по внешней красоте и внутреннему благолепию один из лучших сельских храмов Сибири. До настоящего времени Буконская миссия принуждена была несколько раз менять свое место. Первоначально она была устроена в Семипалатинске, затем в Устькаменогорске, Букони, и наконец прямо среди Киргизской степи в новокрещенском селе Преображенском. Водворением новокрещеных в Киргизской степи, устройство храма и перенесение стана, все это будет иметь очень важное значение в жизни этой миссии: новокрещенные и дети их будут воспитоваться под руководством церкви. Храм и все устроение здесь плод любви наших многочисленных благотворителей. Строительным комитетом через воззвания было собрано всего до 15 000 рублей включая сюда и ассигновки от Совета Православного Миссионерского общества. Благотворителям нашим Господь да «воздаст должная» (Рим. 13, 7.)
Миссионер-священник Ефрем Елисеев»
Церковь была освящена в честь святого Великомученика и Целителя Пантелеимона. Она была деревянной. По данным книги «Адрес-календарь Семипалатинской области на 1910г», в церкви служил – священник Михаил Котлов, вместе с ним упоминается псаломщик Яков Лиходед.
К 1 января 1913г. в составе Киргизской миссии находилось 8 миссионерских станов. Миссию возглавлял епископ Киприан (Комаровский, рукоположен в викарного епископа Семипалатинского 4 декабря 1911), всего паства миссии насчитывала около 500 православных казахов, большая часть которых проживала в Семипалатинске (290 человек), остальные жили в различных селениях Семипалатинской и Акмолинской областей. Количество новокрещеных киргиз в Преображенском поселке достигало около ста человек, таким образом Преображенский стан Киргизской духовной миссии являлся крупнейшим, за исключением Центрального стана в Заречной слободе Семипалатинска. Все новокрещеные были наделены землей и занимались полевым земледелием. Миссионерская школа в поселке являлась одной из лучших в во всей Киргизской миссии, кроме того в селении существовал и небольшой приют для детей сирот.

Что же представляли собой новокрещеные киргизы с культурно-хозяйственной точки зрения? Традиционно в представлениях казахов в XVIII, XIX и нач. XX вв. принятие крещения сразу означало полную потерю национального самосознания. Этому немало способствовала и политика Российского государства в XVIII - пер пол. XIXв., а так же и традиционные этно-культурные представления в казахской кочевой среде, согласно которым казахом считался человек кочующий по степи, имеющий развитые родственные связи и, наконец, исповедающий мусульманскую религию. Казахское общество XIX и нач. XX вв. находилось в условиях существования родовой общины, и чтобы быть частью этого общества необходимо было соответствовать всем его критериям. К слову сказать, владение казахским языком в этом списке не несло большого различительного содержания. Казахским языком владели и пользовались в быту целый ряд неказахских этнических групп в Российской и Циньской империх, а так же в Средней Азии (уральские и сибирские казаки, чала-казаки, солоны и др.).

Поэтому для казахов-кочевников принятие крещения ставило бывшего соплеменника в роль человека порвавшего с родным народом. Такую особенность отмечал в свое время еще Ч. Валиханов, который писал: «до 1861г. всех крещеных киргиз (казахов) записывали в мещане и казаки, вероятно, для того, чтобы удалить их от прежней среды и тем самым дать им возможность укрепиться в лоне новой веры». Данное суждение зафиксировано было и первыми киргизскими миссионерами. В 1887г миссионер священник Филарет Синьковский писал о том, что как только казах принимал крещение у него появляется сознание того, что он человек не только крещеный, но и человек уже русский: «Принявши крещение, здешний киргиз сразу бросает все, что только напоминает ему киргизское; он охотно готов, так сказать, облечься во всего внешнего русского человека и воспринять всю хозяйственную обстановку, если бы только были для этого средства…Из здешних новокрещеных каждый готов жениться на русской, и каждая новокрещеная готова выйти за русского». Этому сообщению вторит другой миссионер, Сергий (Петров), который в 1893г. описывает случай крещения молодого казаха Акына Джанталасова, жившего в Убинской станице на Иртыше. «Любопытно, - пишет миссионер, - все желающие креститься начинают с того, что отращивают себе волосы, желая походить на русского. Так сделал и Акын Джанталасов. Родичи заметили эту ересь и насильно обрили ему голову: четыре человека держали его, а торгующий в Убинском татарин брил голову ». Но молодой человек, все же, настоял на своем и крестился, получив имя Михаил. Интересно, что его мать отреагировала на поступок сына словами: «Ну, ты теперь стал русским, смотри же соблюдай русскую веру, ходи в церковь, молись Богу». Подобные примеры можно было бы приводить и ниже. Итак, новокрещеные казахи воспринимались своими мусульманскими соплеменниками, как ставшие «русскими», да и сами принявшие крещение старались как можно скорей слиться с русской этнической средой. Те же процессы протекали и в Преображенском поселке, как мы уже видели по описанию Н.Я. Коншина. Со временем, русификация новокрещеных казахов должна была только усилиться, особенно после поселения в поселке большого числа переселенцев из российских губерний. Все же обвинять миссионеров в насильственной русификации излишне. Все миссионеры прекрасно говорили на казахском языке, преподавание в школе и церковное богослужение шло на двух языках (казахском и церковно-славянском). Киргизская миссия постоянно печатала на казахском языке книги, причем не, только Библию и другую православную литературу, но и пособия по грамматике, буквари и т. д. Тут уместно напомнить, что, обучение в мусульманских школах велось на арабском и татарском языках, но отнюдь не на казахском.

В начале XX в. правительство Российского государства начинает политику по активному заселению территорий в Сибири и Туркестане. Известно, что в планах Киргизской миссии было поселить в Преображенском поселке определенное количество русских крестьянских семейств для укрепления новокрещеных киргизов в догматах и традициях Православия. Поэтому территория вокруг новокрещенского поселка стала одним из мест водворения переселенцев. В основном, в Преображенский поселок, как и в другие места Устькаменогорского уезда началось переселение из густонаселенных черноземных губерний Российской империи. Местами выхода переселенцев стали малороссийские Полтавская и Черниговская губернии, на втором месте находилась Воронежская и Тамбовская. К сожалению, более полный структурный обзор переселенческого движения в Преображенский у автора отсутствует, но известно, что в 1929г на территории Преображенского сельского совета (куда кроме Преображенки, входили села Каменка, Червон-Гай, Терехты и Ключи) проживало 3 068 украинцев, что составляло 51,1% от всего населения сельсовета. Земельный вопрос в поселке решался не просто, так как земельные наделы распределялись землепользователям из двух фондов – миссионерского и переселенческого, несмотря на то, что все жители поселка и новокрещеные и переселенцы юридически составляли одно сельское общество.

Дальнейшая история Преображенского миссионерского стана тесно связана с историей всей Семипалатинской области и Киргизской миссии. После падения монархии и усиления центробежных сил стал вопрос о закрытии Киргизской миссии. Этому воспротивился начальник миссии епископ Семипалатинский Киприан (Комарвский). Летом и осенью 1917г. он, в письмах в Семипалатинский областной комиссариат, отстаивал необходимость сохранения миссионерских станов в селах Большая Владимировка и Преображенка. Причем, епископ Киприан предоставил копию постановления приходского собрания жителей Преображенского поселка. В этом документе жители Преображенского поселка утверждали, буквально следующие. «Причиной нашего ходатайства возбужденного приговором от 16 апреля с.г. за № 15 о закрытии миссионерского стана является то обстоятельство, что мы граждане села Преображенского и новокрещенные киргизы Буконо-Преображенского стана составляем одно общество и владеем двумя особыми земельными наделами, а нам желательно, чтобы эти два земельные надела были соединены в один и находились в общем пользовании. Это наше желание и ходатайство подтверждаем. Что же касается закрытия стана, т.е. перенесение в другое место храма приход-школьных строений и перевода миссионерского прихода, (так в тексте –А.С.) то этого мы не просим, а желаем чтобы миссионерский притч служил у нас по-прежнему в чем и подписуемся». Вероятно на тот момент действие миссионерского стана удалось сохранить.

Вскоре развернувшаяся в стране Гражданская война докатилась и до поселка. В июле 1918г из Семиречья на районы Урджар-Кокпекты начал наступать красный отряд И. Мамонтова. Однако настоящая угроза над миссионерским станом нависла после захвата большей части семипалатинских православных храмов обновленцами. Епископ Киприан в 1922г. был арестован и сослан в Соловецкий лагерь. Миссия в поселке была закрыта, так как «живоцерковники» смотрели на миссионерский вопрос совсем иначе, чем в предыдущую эпоху. Но храм продолжал функционировать в качестве приходского. Обновленческую «Живую церковь», постоянно раздирали внутренние противоречия: пытаясь уйти от «язв и ошибок старой синодальной церкви», «живоцерковники» окончательно запутались в литургических и канонических реформах. Как это было в обычае обновленцев, в поселке наблюдалась огромная текучесть кадров свящослужителей: 20 июня 1930 был назначен в Преображенку– священник Фесков, а 2 мая 1931г. Садовников которого, впрочем, тут же запретили в служении. В 1932г. храм в течении 8 месяцев был полностью закрыт. Такая неумелая политика приводила к обветшанию храма, прихожане напуганные частыми сменами священнослужителей и неразберихой переставали посещать храм. В конце концов храм у верующих отнимали.

Примерно так же развивались события и в Преображенском поселке. В начале января 1938г. прошли общие собрания колхозников и единоличников Куйбышевского сельсовета, куда входили села в окрестностях Преображенки. На этих собраниях высказывалось мнение о том, что храмы по всей стране закрываются, поэтому нужно закрыть и этот сельский храм, а здание церкви отдать под школы. При этом было совершенно забыто, что в прошлом поселковая миссионерская школа была из лучших во всем уезде, и соседство с действующим храмом нисколько ей не вредило. Так была подведена окончательная черта в деле закрытия миссионерской церкви в Преображенском поселке.
История Преображенского поселка это уникальная страница в истории Киргизской духовной миссии. Это единственная попытка создания отдельного поселения в Казахстане для православных казахов. Однако, эта попытка не смогла оправдать всех надежд миссионеров. Причины этой неудачи были в историко-культурном состоянии общества, а так же в начавшихся в стране социальных преобразованиях вызванных революцией и гражданской войной.
Автор: Андриенко Сергей Евфимович
Директор воскресной школы при Свято-Воскресенском
соборе г. Семипалатинск Республика Казахстан.

Участник краеведческого общества «Прииртышье» (Семипалатинск)