Gemstones ELC

Прекрасный список лучшей детской литературы

Дорогие мамы и папы, спешите бронировать места на самую веселую новогоднюю елочку! 🎄
На елку 3 декабря для детей 4-7 лет мест уже нет 💔остались только елочки для малышей на 3 декабря (7 мест) и 4 декабря (4 места). 🎄⭐️
Самое долгожданные и любимые встречи с Дедом Морозом, Снегурочкой и Ушастиком, игры, танцы и детский восторг. А главное, чудесные подарки от Деда Мороза!🧑‍🎄🧑‍🎄

Помимо спектакля в программу ВХОДЯТ:
⭐️арт-сессия
⭐️ чудесные подарки
⭐️зажигательные танцы и песни с Дедом Морозом и снегурочкой
⭐️ беспроигрышная лотерея
⭐️ярмарка
⭐️ игры, танцы, песни с детьми и родителями
арт-сессия
⭐️⭐️ чудесные подарки
зажигательные танцы и песни с Дедом Морозом и снегурочкой


С нетерпение ждем встречи!❄️☃️⛄️

https://gemstoneselc.com/new-year-2023/?lang=ru

https://www.facebook.com/groups/1502397763321200/?ref=share

У каждой семьи должнл быть такое кресло ❤️

Story Time Rocking Chairs by Hal Taylor
!

Я очень плохо знаю английский язык, и это иногда меня убивает.

Не, ну то есть я говорю на нем 90% своего времени, обсуждаю погоду, новости, еду, цены на недвижимость, политический и инвестиционный климат азиатских стран и куда все это к чертовой матери катится.

Это мой основной язык на работе. На нем я обсуждаю рабочие задачи, планирую двухнедельные спринты (и понятия не имею, как будет «спринт» по-русски), ругаюсь с разработчиками и пишу письма начальникам.

Я умею на нем витиевато признаваться в любви и посылать нахрен. Читать литературу и писать официальные письма. Смотреть фильмы и обсуждать их потом.

И все же. Как только я заговариваю по-русски, я понимаю, что английского я не знаю и знать никогда не буду.

Понимаете, язык, он, конечно, средство коммуникации, но это только одна из функций.
Еще язык – это ведро с красками, холст, глина, нотный стан и голос профессионального певца.

Я открываю рот, приказываю ему говорить по-английски, и из него начинают сыпаться информационные сообщения разной степени сложности. «Сегодня жарко», «передай мне соль, здесь готовят совсем без специй», «я люблю тебя», «алкоголь затормаживает префронтальную кору головного мозга, которая отвечает за самоконтроль, и тот факт, что это мое третье пиво, говорит о том, что тебе лучше заткнуться сейчас самому, пока я не втащила».

Когда я говорю по-русски с носителями языка, я не передаю информацию.

Я паясничаю, рисуюсь, изобретаю, прыгаю танцовщицей по десяткам контекстов, легко касаясь то рукой, то вытянутой стопой каких-то историй из детства, новостных сводок тридцатилетней давности, баек, городских легенд, поэзии и сальных шуточек. И мои слушатели ныряют в этот бурный поток разномастных воспоминаний, и им не требуется и доли секунды, чтобы понять отсылку или шутку, узнать героев и, схватив меня за руку, развернуть меня на 180 градусов в этом танце собственной ответной колкостью.

Это возможно только потому, что мы знаем, что мама мыла раму, любви все возрасты покорны, дуб – дерево, мыш кродется и, несмотря на то что у нас могут быть разные мнения на счет того, кто сидел на золотом крыльце, мы точно помним, что Аргентина манит негра.

Каждый разговор – это момент творения (тварь, творение, творчество, притворство и творец, привет, Набоков). Сакральный, и таинственный, и совершаемый у всех и каждого на виду.

Мы награждаем своих особыми волшебными метками, видными только нашему глазу, несмываемыми, как татуировка, но светящимися только в момент говорения – своими отдельными словами, понятными только нам шутками, дурацкими словесными конструкциями и обычными словами, измененными до неузнаваемости. Я знаю, что ты – свой, потому что ты можешь говорить на этом тайном языке. Я морщусь и плююсь, когда чужак пытается присвоить эти слова себе.

Потому что русский язык принадлежит мне. Нераздельно и самодержавно я властвую над ним. Насмехаюсь над грамматическими формами («Чего пришла? Чего хочу?»), изменяя родовые принадлежности («у них там живет огромный злой собак»), перетряхивая фонетику, орфоэпику, лексику и синтаксис так, как мне, самодуре, этого захотелось (и сейчас каждый вспомнил «мымру», Рязанова и микс DJ Грува).

Потому что язык принадлежит тебе. Читавшему в детстве про старика Додона и уже тогда заливавшемуся дурацким смехом, переделывая его в «гондона», считавшему, что ты первый, кто до этого додумался. Тебе, придумывающему на лету дурацкие прозвища друзьям, животным и неодушевленным предметам. Тебе, выворачивающему смысл всего высказывания наизнанку через замену двух-трех гласных.

Русский язык принадлежит ей. Мешающей его с любимым иностранным, создающей суржик или другую любую мешанину из чилдренов, ходящих в прескул по мондеям.

Русский язык принадлежит ему, описывающему новое явление в едкой журналистской статье и изобретающему на лету путинги и демедведизации, «Борю декольте» и оборотней в погонах, арбузеров и пресс-алкаше Леонтьева.

Русский язык принадлежит им, не окончившим еще и среднюю школу, но плодовитым на окказионализмы, заимствования и преобразования, как плодовиты бывают насекомые. Все эти хайпожоры, кеки, диссы и другие сассные словечки, которые функционируют внутри языковой ткани по всем правилам недоученной ими грамматики русского языка. И пусть хейтеры соснут.

Русский язык не принадлежит только тем, кто не понимает, что у них в руках, у них на языках, у них в ушах не музейная реликвия и не законсервированная мумия, которую нужно трепетно охранять, чтобы не рассыпалась от неосторожного движения воздуха из гортани.

Всем этим туго затянутым пуристам, блюстителям норм и прочим надутым мудозвонам, которые точно знают, как «правильно» говорить на русском языке и куда ударять в слове «катарсис». Вот этим с сальными руками, которые бегут на зов жидкой своей крови, стремясь поправить любого, кого встретят на пути, и объяснить, что, мол, нынешнее образование и нынешняя молодежь, все в упадке, язык умирает, мор и глад пришли в наше отечество, а все потому что кто-то вновь попутал «надеть», «одеть» и какого рода кофе.

Вот им русский язык не принадлежит. Вот они на него не имеют никакого права.

Примерно как я – на английский.

Thursday’s advanced class…🎨🖌❤️

When umbrellas are not umbrellas anymore but a leave or a jelly fish

Какая удивительная история…

Как русская классика изменила жизнь пожилой британки

Aнглийская писaтельница и пeреводчица Мэри Хобсон (Mary Ноbsоn) рeшила выyчить русский язык, когда ей было 56 лет. Она закончила университет уже после 60 и получила докторскую степень в возрасте 74 лет. Теперь, когда Мэри может свободно говорить по-русски, больше всего радости ей доставляет перевод русской классики: она уже перевела "Евгения Онегина" и другие произведения Пушкина, "Горе от ума" Грибоедова — и даже получила специальные награды за эти работы.

Как так случилось, что Мэри Хобсон взялась за изучение нового языка в довольно-таки немолодом возрасте? Сама писательница рассказывает, что в то время она находилась в больнице после операции на ноге, и ее дочь Эмма пришла ее навестить вместе с огромной толстенной книгой — "Война и Мир" Толстого в переводе на английский. "Мам, просто трудно придумать более удобного случая, чтобы ты смогла вот это все осилить," — сказала тогда Эмма своей маме.

Мэри вспоминает, что тогда она была так захвачена сюжетом, что даже пыталась сама нарисовать план военных действий, так как в книге не было иллюстраций. Удивительно, но до этого момента писательница ни разу не сталкивалась с русской литературой, и это была ее первая прочитанная книга, написанная русским писателем. "Я читала так жадно, как только может голодный человек набрасываться на еду."

Тогда Мэри прочитала весь роман всего за три дня — буквально проглотила его. И отложив книгу в сторону, она внезапно осознала, что ей этого мало. "Я вдруг поняла, что я, можно сказать, и не читала книгу вовсе. Я читала перевод. И поэтому я решила выучить русский."

Забавно, но именно этот роман Мэри взяла для себя вместо учебника по изучению русского языка. Предложение за предложением она расшифровывала русские слова с помощью словаря. Это заняло у нее два года, но она сделала это. "Я читала роман, как поэзию, по предложению за один раз. Я выучила таким образом очень и очень многое. Например, я до сих пор помню, в каких местах я встретила то или иное слово впервые.

Сначала Мэри решила пойти на курсы изучения русского языка, но они были только по вечерам, и 56-летней Мэри это было слишком тяжело — сфокусироваться по вечерам получалось не всегда, а после серьезной нагрузки еще и заснуть не удавалось. И тогда, к счастью, подруга Мэри, русская по происхождению, предложила свою помощь. "Читать на русском очень тяжело. Но какая же в этом языке потрясающая грамматика!"

Образование по славистике было для Мэри первым образованием. Всю свою взрослую жизнь она ухаживала за своим больным мужем, растила своих четырех детей и сражалась с периодической успешностью с депрессиями. И только после того, как женщина нашла свою страсть — а именно так она характеризует свою увлеченность русским языком, — она решила полностью изменить свою жизнь. "Где-то там была жизнь, которой у меня никогда не было. И вот пришло время прожить эту жизнь."

Мэри ушла от своего мужа. Она сильно мучилась от чувства вины, но считала это правильным решением. И вот однажды она позвонила в университет на факультет славистики и восточно-европейской культуры и спросила, принимают ли они взрослых студентов. "А тех, кому уже 62?" — уточнила тогда Мэри.

Мэри вспоминает, как страшно ей было зайти в новый класс в первый день учебы. "Я обошла университет дважды, прежде чем решилась зайти внутрь. Единственное, что меня заставило не убежать, это что потом моим детям будет за меня стыдно." Но учеба пошла хоть и тяжело, но определенно успешно. В какой-то момент Мэри даже отправилась на 10 месяцев в Москву для практического освоения языка.

"Почти неделю я боялась рот открыть, как бы не ляпнуть что-нибудь лишнее или неправильное. А потом подумала — хей, я тут 10 месяцев, если я не буду говорить, я же сдохну. Пришлось рискнуть. Хуже всего давались шутки. Смеялась почему-то только я."

Тогда Мэри накупила огромное количество книг русской классики. "Из-за девальвации рубля в 1991г. я впервые почувствовала себя богатой. И сразу купила 200 книг." 75 из них Мэри удалось передать со школьниками — каждый из них увез по три книги в своих чемоданах. Остальное пришлось тащить самой.

В этом году Мэри Хобсон исполнилось 95 лет. "Если бы я тогда не пошла в университет, если бы не начала учить русский, я бы вряд ли дожила до этого возраста. Новый язык заставляет твой разум работать, и таким образом и физически ты тоже остаешься активным. Это все меняет. Русский язык открыл для меня целый новый мир. Новых друзей, новый взгляд на окружающие меня вещи. Для меня это — самое потрясающее, что случилось в моей жизни."

Источник: "Культурология"