23/08/2026
Сентябрь 2004 года. Кафедра английского №2 в ГУУ. Мы пьем чай и с ужасом ждем увольнений.
— Инночка, еще торта?
— Да, пожалуйста. А как думаете, когда нас начнут сокращать?
Казалось, безработица — вопрос пары недель.
— Инночка, детка, — Светлана Николаевна ласково подвигает тарелку с конфетами, — запомните: у нас с вами всегда будет работа.
Прошло двадцать лет. Сегодня ИИ пишет коды, переводит тексты и сдает экзамены за студентов.
Глядя на ChatGPT, я вспоминаю то чаепитие. Повторила бы Светлана Николаевна свои слова сейчас? От торта я бы тоже сейчас не отказалась.
Нейробиологи говорят: мы учимся через подражание, через зеркальные нейроны. Нам нужен живой пример, живой голос, живая ошибка. ИИ - гениальный тренажер, но учитель незаменим. Он не заменит ту самую Светлану Николаевну, которая знает, когда подбодрить, а когда пожурить.
Но есть нюанс. Нейросети умнеют, а мы, кажется, расслабляемся. Деловая переписка? Пожалуйста. Переводчик в поездке? Раз плюнуть. Если раньше английский был пропуском в мир, то сейчас он превращается в опцию. И снова тот же вопрос, что и в 2004-м: «Неужели мы останемся без работы?»
Нет. И это не самоуспокоение. Посмотрите на старый добрый велосипед: он не исчез с приходом машин. А сейчас, с топливным кризисом, он и вовсе переживает ренессанс. Так же и с языками. Владение английским становится привилегией и джентльменским набором - маркером статуса, интеллекта и социального капитала.
Не будем забывать про деменцию. Учить времена (особенно Conditionals!) для мозга полезнее любой нейросетевой гимнастики.
Так что, коллеги, не спешите сжигать учебники. Мерфи пусть живет, Голицынский - в почете. Ладно, Бонк - прощаемся. Но только с ней. Работа у нас с вами будет.