Журнал ATMA

ВЫШЕЛ 12-ОЙ НОМЕР BIGЛИТ – АВТОРСКОГО РАЗДЕЛА ЖУРНАЛА «АТМА»
___
Андроник Романов, Главный редактор:

Представляем BigЛит №12 — апрельский выпуск авторской рубрики нашего журнала за 2026 год. О содержании номера расскажут мои коллеги:
___
Валериан Маркаров, редактор Отдела Прозы:

В двенадцатом номере BigЛит собраны тексты, где личная трагедия соседствует с абсурдом, а бытовая жестокость — с нежностью. Авторы этого выпуска говорят о памяти и забвении, о корнях, которые не приживаются на чужбине, и о тихом безумии оставаться человеком, когда мир вокруг рассыпается.

___
Герман Власов, редактор Отдела Поэзии:

В новом номере авторской рубрики журнала АТМА — стихи Олега Охапкина, одного из самых ярких представителей ленинградской «второй культуры» и человека, когда-то придумавшего для целой эпохи название — Бронзовый век русской литературы. Биография Охапкина напоминает маршрут героя советского романа: Архитектурно-художественное ремесленное училище, вокальный класс училища имени Мусоргского, работа маляром, осветителем, статистом в Малом оперном театре. Затем — литературное объединение «Голос юности», знакомство с Иосифом Бродским и Константином Козыревым, работа литературным секретарём Веры Пановой. Его стихи расходились по машинописным журналам и зарубежным антологиям ещё тогда, когда официальная литература предпочитала делать вид, будто подобных голосов не существует.

___
Эмма Огольцова, редактор Отдела Драматургии:

Три совершенно разные по интонации пьесы 12-го номера BigЛит объединяет одно — попытка говорить о внутренней уязвимости современного человека через абсурд, исповедь и иронию.

___
Читайте полностью анонс и произведения авторов номера в Атме >

Вышел 12-ой номер BigЛит – авторского раздела журнала «АТМА» Апрельский номер 2026 года

Григорий Медведев. КАЗАЛОСЬ

___
* * *

Как бы под слоем извести,
слабо освещена,
но окончательно выцвести
всё не желает она.
Жестким малярным валиком
нужно в который раз
мне проводить по маленьким
трещинкам и прогалинкам,
еле заметным для глаз.
Выдумка блеклая, кажимость,
впадина вместо лица,
что предстоит закрашивать,
видимо, до конца.

___
* * *

Августовский свет лежит бесхозен
на пути и не слепит зело,
он протиснулся сквозь ветви сосен,
как через зеленое стекло
и мелкоячеистое сито,
что ступать неловко по нему,
будто это бисером расшито.
А под ве́ками мне разбавляют тьму
жаркие прилипчивые пятна,
всё никак от них не отмахнусь.
Он останется, мне уезжать обратно,
но и встретит, если вдруг вернусь.

___
* * *

Стрекоза отлетает свое, но едва ли иссякнут стрекозы.
Заполняются прочерки в перечнях у бытия.
Всё тучней виноград, напоследок вбирающий солнце и грёзы,
так ли важно – я выпью вино потом или не я.

Вечерами клубится туман, а наутро ржавеют вершины.
Холодок по хребту ощутимей, чего уж скрывать.
Это осень спускается с гор, продираясь сквозь дебри ожины,
чтобы утлые листья с прибрежных платанов срывать.

Но пока я среди тех, чьи смуглые бедра, предплечья, ключицы
покрывает неспешно соленым налетом волна, –
у кого накануне зимы, у какой стрекозы научиться
забывать, что и смерть навсегда в красоту вживлена.

___
* * *

Отзимовавший листок,
этот последний, с дуба
ветер сдувает не грубо
майский — лишь тронув чуток.

Понизу всходит, тесня
слой прошлогодних, забытых,
новая поросль, избыток,
жизни сырой толкотня.

Там, где коснешься земли —
столько былья посгноившей, —
будущего одолживший,
прошелестев, замри.

Сорванному с черешка
чем же тебе утешаться?
Что и за воздух держаться
силы хватает пока.

..Читайте полностью в Атме >

Григорий Медведев. КАЗАЛОСЬ Вдоль по Яузе, по Яузе пойдем, разговор неторопливый поведем, поведем неторопливый разговор о судьбе, о славе войсковой…